Такая идиллия продлилась недолго – видеотелефон настойчиво зазвонил, едва наступило девять часов. Звонок был от моего научного руководителя Петра Сергеевича, которого мы, мэнээсы, называли Петравиусом. Он об этом знал, но даже не пытался это как-то пресечь.

– Сначала присяга и клятва о неразглашении, – по его усталому виду я понял, что он проработал до утра. Я четко исполнил требуемые формальности, и только тогда он ввел меня в курс дела.

– Ты знаешь о проекте «Хохотушка»?

– Откуда? Первый раз слышу! – я искренне недоумевал.

– А о прикладном использовании Марии 7?

Вот это новости! Это был мой личный проект – я разрабатывал искусственный интеллект с десяти лет, когда во Дворце творчества юных техников начал заниматься программированием. Отец тогда купил мне сравнительно мощный компьютер, и я гонял его, тренируя разные нейросети, пока не начал создавать свой искин. У меня было шесть Марий, которые выполняли разные вычисления. И вот сейчас уже более пяти лет я работал над Марией 7, которая объединяла все эти искины в один. Хотел создать совершенство, разум, неотличимый от человеческого, но пока никак не удавалось собрать рабочее ядро алгоритмов и настроить эффективный фильтр памяти.

Сначала я мастерил свой ИИ на домашнем компьютере. Но когда отработал в «Заслоне» два года, мой коллега и друг Семен привел меня в «закрытый» клуб мэнээсов, прозванный в отделе кают-компанией. Собирались мы в подвале здания нашего седьмого отдела, где все могли заниматься личным творчеством. И тут было на что посмотреть и чему поучиться.

Артур, эмоциональный парень из далекого южного аула, выдумывал механизированную систему теплиц для высокогорья. Марат пытался смоделировать программу для «ремонта» ДНК. Толик под пивко программировал развлекательную нейросеть для просмотра интерактивных фильмов, которые зритель придумывал на лету. Амина тренировала поискового робота-собачку… Все были заняты делом. Сюда мы бежали после работы, приходили по выходным, устраивали вечеринки и делали друг другу импровизированные доклады про все на свете. Сейчас в кают-компании нас насчитывалось тридцать восемь – творческих и увлеченных. Коллег из отдела, не разделявших наших хобби, мы не осуждали и даже оправдывали – у них семьи, дети, много забот. А нас дома никто не ждал – «ни котенка, ни ребенка».

Кают-компания, конечно же, регулярно становилась источником происшествий и скандалов. Достаточно вспомнить как «собачка» Амины, когда та уехала в командировку, играла в прятки с охраной. Причем, повадилась рыскать по зданию в пять утра. Обнаружить её не могли, так как Амина отлично натренировала робота. «Чтобы кого-то найти, нужно уметь хорошо прятаться», – говорила она. Они только этим с роботом и занимались каждые выходные, поэтому здание нашего отдела Железик знал, как свои пять пальцев, ну, или манипуляторов. Датчики объема на его стремительные перемещения срабатывали, объявлялась тревога. В полшестого приезжал злой Адамыч, и начинались поиски до девяти утра. Найти Железика не могли: на камеры он не попадался, а перед началом рабочего дня возвращался в наш подвал. После недели побудок в пять утра невысыпающийся Адамыч решил устроить серьезную засаду. Сердцем старый вояка чувствовал, что это не могут быть неполадки в охранных системах, – точно есть нарушитель. Да и начальство поставило вопрос о соответствии занимаемой должности: неделю с утра на режимном объекте тревога, а служба безопасности не знает причину.

В общем, усиленный отряд с полным вооружением войск специальных операций занял позиции на всех этажах здания и начал ждать. Железик, привлеченный шумом двух десятков солдат, заинтересовался и вышел поиграть пораньше, в два часа ночи. Раньше-то его ловила только стандартная четверка охранников, и он заскучал. Развлекалась псина до шести утра, элитные солдаты носились по зданию как угорелые, но так и не могли никого обнаружить. Зачем Железик пошел знакомиться с этими следопытами, мы не знаем, но получился эпичный погром.

Он подкрался к одинокому бойцу с крупнокалиберным пулеметом, контролирующему коридор. Постоял за его спиной, а потом ласково ткнулся рожей в щеку, как его научила Амина. Он же все-таки собака, пусть и железная. Солдат от неожиданности открыл огонь, а когда увидел «собачку», то руку свело судорогой, и он не смог снять палец с курка. Пулемет стрелял, пока не кончилась обойма на сто патронов. Тяжелые пули прошивали стены насквозь, перемололи десяток офисов вместе с техникой и мебелью. Начался пожар, этаж наполовину выгорел. Когда нашли солдата, то он заикался и говорил о «железном медведе». А у Адамыча случился сердечный приступ, когда оказалось, что нарушителя так и не нашли. Железик, тварь бездушная, спокойно вернулся на свое место в подвале. Когда сделали рисунок нарушителя со слов пулеметчика, то там было чудовище двухметровой высоты с горящими глазами, монструозными стальными челюстями и острыми, как бритва, клыками. Адамычу даже в голову не пришло, что это питомец Амины, тот был всего метр в холке, милый и никакого чувства опасности не вызывал.

Здание отдела закрыли на карантин, нас перевели на резервные площадки на производственных объектах. Руководство собиралось перетряхнуть нашу двадцатиэтажку по кирпичику, обследовать каждый миллиметр. Но потом вернулась Амина и прочитала логи действий пса. Прибежала к нам в слезах, спросила, что делать. Мы её успокаивали целый вечер, а утром она пошла с повинной к руководству. Мы думали её уволят, но ничего подобного! После месячного расследования Амину повысили до старшего научного сотрудника, дали ей в команду десять инженеров по кибернетическим системам и разместили на двадцатом этаже, поближе к руководству. Теперь она стала руководителем секретного проекта и поначалу сутками пропадала на работе. Снова появляться в кают-кампании начала всего месяца два назад. Этот инцидент все заслоновцы обсуждали, наверное, год. Почти все охранники перевелись из нашего офиса в другие подразделения, потому что пулеметчика от заикания так и не вылечили, и ребята логично предположили, что сторожить разработчиков ПО – слишком опасное занятие. Вопреки опасениям, нашу кают-компанию не разогнали, даже вопрос так не ставили.

Разогнать наш клуб по интересам хотели, когда Толик «модернизировал» комбайн в офисной столовой. Перемудрил с алгоритмами, и машина начала капать в тарелки с едой чистящее средство. Потому что полная еды тарелка – это грязная тарелка, и лучше начать отмывку пораньше. На раздачу еда отправлялась с незаметными капельками химических веществ и весь офис… ну, в общем, наших сотрудников, как говорится, пронесло. Адамыч кинулся прессовать поставщиков продуктов, но на следующий день ситуация повторилась. Начали разбираться, нашли обновления программ. Толику пришлось на неделю уехать из города, потому что могли и побить. Но кают-компанию и тогда не прикрыли. Сохранилась она и после одного из происшествий, о котором запрещено говорить. Теперь нас люто, искренне и от души ненавидит вся бухгалтерия. Не исключаю, что финансовые боссы даже сжигают наши чучела в День бухгалтера.