И, наконец, увидел, что таких дебилов, как я, будет немного.

Прямо под инструкцией, как открыть, имелась ещё одна, сделанная уже крупным шрифтом. Которую сложно было не заметить, но я сумел. Видимо, слегка отупел от голода:

«Поставь на стол – не обожгись!»

– Ну ять! – в сердцах снова не сдержался я.

Пришлось на несколько секунд оставить коробку в покое. Глубоко вдыхая и выдыхая, я уселся на белую лежанку. И постарался успокоиться, глядя на остатки какого-то пюре на полу. А заодно и на остатки упаковки в руке, которые свернулись ложечкой. Надо было сначала прийти в себя… На это ушла пара минут. Затем я снова поднял коробку и внимательно прочёл все инструкции.

К сожалению, самое важное предупреждение я уже пропустил. Оно же и было единственным пропущенным. Других надписей на коробке (кроме, само собой, пометок «Дневной приём пищи» и «Вечерний приём пищи») не имелось. Ни важных, ни критически важных, ни абсолютно неважных.

Разложив стол и один из стульев, я снова отдышался: к еде надо приступать спокойным. А затем уселся, взялся за кольцо «Дневной приём пищи» и потянул. На этот раз всё прошло как надо. Содержимое рациона немедленно разогрелось, остатки крышки превратились в новую ложечку, а я – не обжёгся.

– Да! Приятного мне! – радостно сообщил я капсуле, потянувшись трясущейся от голода рукой к пюре…

– Курлы! – раздался странный звук снаружи капсулы.

Я посмотрел в сторону звука. И столкнулся с взглядом странных, я бы даже сказал, зловещих глаз… Зеленоватый белок обрамлял кровожадные красные зрачки. Причём в каждом из двух глаз зрачков было пять! Они почему-то срастались пятигранником в центре, хотя и оставались вполне себе различимыми.

И эти страшные глаза смотрели на меня.

Бежать было некуда.

Спасаться было надо.

Представляться было необязательно.

Я схватил рацион и запулил им в страшного обитателя внешнего мира.

– Сдохни, тварь! Сдохни, сука! Иди сюда, я тебя ложкой расковыряю!!! – заревел я, пытаясь стать здесь самым страшным и грозя врагу кухонным прибором.

И, странное дело, это подействовало. Когда пюре стекло с окошка на двери, снаружи уже не было никаких глаз.

Пюре…

Стекло…

С окошка…

Да, сука, я знатный эконом!.. Терпел-терпел, а потом просрал сразу две трети дневного рациона. Одна треть теперь была на полу, а вторая, ещё исходившая паром – на двери. Грешным делом, я подумал, что можно и так слизнуть…

Но остатки воспитания, вбитого ещё в детстве, воспротивились этому решению! Нельзя жрать с пола, Боря! Нельзя же… Или, когда рационов мало, можно? С тяжёлым вздохом я направился к столу и вскрыл третью ячейку.

Плюшка еды внутри была такой маленькой и жалкой, что я горько пожалел самого себя. И снова с сомнением покосился на еду на полу. В голову лезли предательские мыслишки о том, что теперь мне стоит выйти на большую дорогу, засесть в засаду снаружи, прибить кого-нибудь, отобрать рационы…

Но я был не такой. Просто голодный и расстроенный, а с пола есть не хотелось.

Дневник Берёзовой А.В.

Ночь первая, звездец какая холодная

Холод проник в капсулу почти сразу, как только начало темнеть. Я как раз поела в первый раз за день и прикорнула, закрыв опухшие от слёз глаза. И тут повеяло холодком... Нет, не поймите меня неправильно: в капсуле и так было холодно! Но тут даже на фоне холодка внутрь проник… Скажем так, ещё больший холодок. Да ладно, чего уж там! Это был не холодок, это была лютая холодрыга. Ещё и такая, что зубы сразу стали отбивать такт: бр-бр-бр, бр-бр-бр.

Анна, ты всё-таки дура! Спать надо было раньше, пока ещё солнышко светило. Тебе же СИПИН сказала, что на улице ранняя весна! Тогда и диета переносилась бы легче. И не пришлось бы весь день страдать и жалеть себя.

О чём я вообще думала?

О гипотетической фитоняше, которая затесалась среди членов группы?!

Стало ещё холоднее, и я поняла, что весь день потратила на мысли о какой-то чуши. Не о том думала, прямо скажем. Холод уже охватывал тело, сковывал конечности и неприятно кусал за кожу. Комбинезон, который предоставили организаторы моего фантастического турне, был явно не в состоянии защитить от ночных морозов.

Открыв опухшие глаза, я решилась. И всё-таки перебралась с лежанки на пол. Пол был тёплый – это помогло сначала согреть спину, пока грудь и живот подмораживало. А потом грудь, пока подмораживало спину. В общем, обычно так оладьи жарят – по очереди с обеих сторон. Однако до поджаристого оладушка мне всё ещё было далеко. А если уж честно, то согреться об пол полностью и вовсе никак не получалось.

В капсуле холодало всё больше и больше. Мне стало себя так жалко, что я снова разревелась. Но слёзы, стекая по щекам, становились холодными и противными. На этот раз плач не помогал, а, скорее, злостно мешал. Поэтому я отказалась от привычного способа решения проблем и кинулась к хранилищу. После чего начала спешно доставать из него всё, что выдали мне как колонисту. Три комбинезона, три комплекта белья.