Бастиан вскинул руки.

– Я приехал за несколько минут до вас. Он уже был связан. Я как раз пытался вразумить Костю, когда вы вошли.

– Понятно. Здравствуйте, Ли. Рада снова вас видеть, – вежливо обратилась я к красному дракону, потом повернулась к Габриэлю: – Мне очень жаль, Габриэль. Мы и подумать не могли, что он решится на подобное. Сейчас мы вас развяжем и цивилизованно все обсудим.

– Благодарю, – сдержанно произнес Габриэль, вот только пылавшая в его серебристо-серых глазах ярость запросто расплавила бы и сталь.

– Не трогай его, Эшлинг! – рявкнул Костя своим, надо полагать, фирменным командным голосом. – Во время конклава серебряные драконы останутся связанными.

Пропустив его слова мимо ушей, я зашла за спинку стула Габриэля. Костя тут же бросился ко мне, схватил за руку и дернул назад. Не успела я испугаться, как Дрейк впечатал Костю в стену, приблизив вплотную к нему свое лицо.

– Не смей к ней прикасаться! – прорычал он.

Костя сузил глаза и с силой оттолкнул Дрейка.

– Я говорил тебе по телефону подумать дважды, прежде чем выступать против меня. Стоит нашим узам однажды порваться, их уже не соединить.

– Прямо драматический актер, – пробормотал Джим.

Я мысленно с ним согласилась. Так и хотелось посоветовать ему завязывать с театральщиной, но я уже довольно хорошо знакома с драконами, поэтому знала их стиль общения друг с другом. Кроме того, у него были все основания так себя вести. Если бы я прошла через все, что пришлось пережить ему за последнюю сотню лет, вероятно, реагировала точно так же.

Дрейк же был сделан из другого теста и не любил показуху в отличие от любителей подобного Чуань Жэнь и Фиата.

– Прекрати вести себя как дурак, Костя. Иштван развяжи Габриэля. Супруга, подойти ко мне.

Он властно махнул мне рукой, впрочем, противиться его желанию взять ситуацию под свой контроль я и не собиралась. Я улыбнулась и встала рядом с Дрейком.

– А теперь давайте начнем обсуждение, – сказал Дрейк, но стоило Иштвану перерезать веревки, удерживающие Габриэля, серебряный дракон бросился на Костю, повалил его и саданул головой о покрытый ковром пол.

– Если хотел вышибить ему мозги, надо было бить о голый пол, – намекнул Джим.

– О, ради бога! Прекратите! Все вы! – рявкнула я, когда Дрейк и Пал оттащили Габриэля от Кости.

Бастиан помог Косте подняться и неодобрительно посмотрел на текущую из его носа кровь.

– Тут пригодился бы электрошокер. Убойная вещь.

– Эй! Я запрещаю занимать чью-либо сторону! – возмутилась я, зыркнув на него. Он откашлялся и отошел. Дрейк толкнул Габриэля в кресло и велел ему оставаться на месте, после чего одарил брата таким взглядом, от которого смертный бы тут же скончался.

– Следующий, кто шевельнется, будет зачарован Эшлинг, – пригрозил Дрейк. Пал развязал Типене и Маату, оба явно были готовы в любую секунду броситься в драку.

Габриэль, сохраняя самообладание, которое так и хотелось похвалить, приказал им сесть.

– Это мой конклав, – возвестил Костя и направился в центр комнаты. – Я буду стоять.

Не обратив на него никакого внимания, Дрейк повернулся к Габриэлю.

– Что произошло?

На щеках Габриэля ямочек не наблюдалось, а выражение лица было необычайно мрачным.

– Разве не ясно? Он ворвался в номер, бормоча что-то о возвращении нас в клан черных драконов. Я сказал ему тоже, что и тебе вчера – серебряные драконы будут разговаривать на данную тему только в рамках синода вейра. Тогда он набросился на нас, застав врасплох.

– Что такое синод вейра? – шепотом поинтересовалась я у Пала, который стоял рядом со мной.

– Официальная встреча глав всех кланов. Своего рода элитный совет.

– Но у черных драконов вроде же нет больше клана?

– Да.

– Предпочитаешь прикрываться вейром, чтобы только не встречаться со мной? – презрительно выплюнул Костя.

– Мы никогда не согласимся на воссоединение с твоим кланом, – ответил Габриэль, медленно вставая. Рядом с ним сразу же оказались Маата и Типене. – Этого не изменить. Ничто не заставит нас распустить свой клан и снова вернуться в тот, из которого мы ушли много веков назад. Пролито уже слишком много крови. И хотя мы не желаем войны с вами, мы будем защищать наш клан до последнего, даже ценой собственной жизни.