— Вы видите? — я жестом указал на тело.

— Обычное дело, — отмахнулся д'Артаньян. — Мы в плохом квартале и в неурочный час. Это все местные шайки, их тут десятки. Но нам нечего опасаться, денег у нас нет.

Я бы так не сказал. У меня в кармане было около тысячи ливров, да и сам гасконец, как ни старался, еще не успел опустошить до дна кошелек тевтонца.

Внезапно мне стало не по себе, накатило чувство тревоги. Почудилось, что кто-то следует за нами чуть в стороне, а своим инстинктам я привык доверять. Я стремительно трезвел.

— Полагаю, сейчас нас атакуют! — сказал я, и тут же мои слова получили подтверждение.

В нашу сторону из полутьмы метнулись несколько теней. Они явно хотели застать нас врасплох и решить дело быстро, но мое предупреждение сработало, мы успели обнажить рапиры и встретить нападавших во всеоружии. Д'Артаньян, словно и не пил до этого, двигался, как в фехтовальном зале, четко и быстро.

Хоть их и было больше, но что такое кинжалы и окованные железом дубинки против метровых стальных клинков в умелых руках?

Первому я просто разрубил лицо пополам, напрочь снеся часть челюсти и попутно выколов глаз, он даже не успел ничего сообразить. А второму проткнул живот, повел рапиру вверх и чуть в сторону, и сизые внутренности посыпались невнятной грудой вниз.

Но тут меня достали ударом в левое плечо, я вскрикнул от боли, и раненный бок дал о себе знать резким спазмом, но гасконец уже был рядом и долгим выпадом проткнул насквозь моего противника. Еще один валялся чуть в стороне, Д'Артаньян убил его мгновением раньше.

Остальные решили, что добыча не стоит их жизней, и растворились в темноте.

— Вы ранены, шевалье? — д'Артаньян подошел ко мне.

— Это старая рана, ей еще необходимо зажить.

— И при этом вы дрались сегодня с германцами? — кажется, я сумел заслужить уважение гасконца. — Ни словом не обмолвившись о мучившей вас боли! Если бы я знал…

— Давайте поговорим об этом позже, а сейчас уберемся отсюда подальше, пока эти мерзавцы не вернулись с подкреплением.

Гасконец в этот раз не стал спорить и мы со всей возможной скоростью двинулись прочь, как можно дальше от места схватки. Храбрость — храбростью, но ночные шайки держали в страхе весь Париж. На вооруженные отряды, патрулировавшие город, они не нападали, а на одиноких прохожих — запросто. Еще повезло, что нас посчитали слишком пьяными и не способными оказать достойное сопротивление. Устрой эти ребята нам засаду, и все могло бы окончиться совершенно иначе.

— Мне кажется, я начал трезветь! — расстроено сообщил д'Артаньян, когда мы удалились от места схватки на почтенное расстояние.

— Надо догнаться, — предложил я.

— Что это значит? — не понял гасконец.

— Выпить еще, дабы вновь обрести чувство жизни. Сегодня мы два раза дрались и оба раза остались живы. Это стоит того, чтобы отпраздновать. У вас есть еще трактиры на примете? Я бы не отказался от чарки гасконского.

— У меня лучшее предложение. Здесь неподалеку живет одна вдовушка, а у нее как раз гостит сестра… хм… тоже вдовушка. Так не наведаться ли нам к сим дамам и не выразить ли сочувствие в связи с их утратами?

— В такое время? Будет ли это уместно?

— Поверьте, время самое подходящее! — уверил меня д'Артаньян. — Это весьма веселые вдовушки… и у них найдется для вас чарка гасконского!

— Тогда ведите меня, друг мой. А по дороге споем еще одну песню. Обещаю, вам понравится! Пора-пора-порадуемся на своем веку…

Но до вдовушек мы так и не добрались, слегка устав в дороге и свернув в очередной трактир, перевести дух.

Д'Артаньян, поверивший сегодня в свою неуязвимость, сходу пихнул в плечо высокого и крепкого мужика, шедшего к своему столу с пивной кружкой в руках, где его ждали еще шестеро друзей. Мужчина, не ожидавший коварства гасконца, отлетел в сторону, кружка выскользнула у него из рук и разбилась, облив все вокруг пивом.

Часть пива попало и на рукав д'Артаньяна. Он принюхался и презрительно сплюнул:

— Кислятина! Да тут, похоже, разбавляют! Ненавижу пиво! Подать мне гасконского!

Но вместо арманьяка он получил кое-что иное. Упавший мужчина поднялся, схватил деревянный табурет и швырнул им в гасконца, да так быстро и точно, что попал ему прямо в голову. Нападение оказалось столь внезапным, что я не успел вмешаться и предотвратить происшествие. К счастью, голова д'Артаньяна оказалась крепче табурета, тот от удара разлетелся на части, но Шарль все же рухнул на пол, а неугомонный мужик схватил соседний табурет и замахнулся им, намереваясь добить жертву.

Тут уж я не оплошал, выхватил рапиру и приставил острие клинка к шее буяна.

— Ну-ну, уважаемый, повеселились и хватит. Брось табурет, кому сказал, suka!

Его приятели уже повскакивали со своих мест, но в драку пока не вмешивались.

Мужик поежился, чувствуя холод стали, и нехотя опустил табурет. Д'Артаньян, между тем, очухался и начал подниматься на ноги, потряхивая головой, как собака, вылезшая из воды. Его противник замер, решая, как поступить. Кажется, внезапно он осознал, что смертен.