Стражники, патрулирующие площадь, сильно удивились нашему весьма потрепанному внешнему виду и забрызганной грязью карете. Нас окружили, велев остановиться.

Фон Ремер спрыгнул с козел и пошел объясняться. Он долго разговаривал с сержантом, жестикулируя и то и дело показывая руками на нужный павильон, но сержант никак не хотел уступать в споре и отказывался пропускать карету дальше. Не соответствовали мы местному дресс-коду с нашими бандитскими рожами. Мы и сами это понимали, но сдать груз было необходимо.

В конце концов тевтонец плюнул под ноги и пешком отправился в резиденцию. Уже через четверть часа он вернулся в сопровождении нескольких дюжих молодцев и одного расфуфыренного, как индюк, пожилого франта.

Тот, с грубым немецким акцентом, который он и не собирался маскировать, через губу заговорил с сержантом, велев пропустить карету дальше. Но сержант оказался крепким орешком, и на все приказы односложно отвечал отказом.

Франт багровел лицом и уже практически орал, а сержант лишь чуть улыбался в густые усы и стоял на своем. Видно было, что он просто не любит немцев и сделает все, чтобы им досадить хотя бы в мелочах. Чем бы окончилась эта эпическая битва, неизвестно, но фон Ремер вновь плюнул под ноги и приказал помощникам вытащить сундук из кареты и нести его в дом на руках.

Такой вариант сержанта вполне устроил. Престарелый франт и подручные, прихватив сундук, пошли через площадь. Старый немец по дороге презрительно фыркал в сторону сержанта, но тот и бровью не вел.

— Встретимся завтра, друзья мои, — сказал на прощание тевтонец. — Где я могу вас отыскать?

— Постоялый дом «Папаши Джозефа» — там живет д'Артаньян, меня же ищите в заведении «Святой Фиакр» на улице Сен-Мартен. Карету и всех лошадей вы найдете там же, мы их устроим и обо всем позаботимся.

— Договорились! Вы честно выполнили все условия нашего договора, и я, со своей стороны, так же честно выполню свои обязательства.

Когда фон Ремер, наконец, ушел, д'Артаньян спросил меня:

— Значит ли это, что мы с вами, наконец, богаты, шевалье?

— Пока что это означает лишь то, что сказал фон Ремер. Мы выполнили свои обязательства и вправе требовать оговоренную награду. И я очень надеюсь, что ее не придется выбивать силой!

— Пусть только попробует нарушить слово. Сундук мы у него не отобрали, но от своих денег не отступимся!

Д'Артаньян помог мне перегнать наш караван из кареты и заводных лошадей на улицу Сен-Мартен, с интересом осматриваясь по сторонам.

Дом, арендованный Перпонше, за прошедшие дни претерпел существенные изменения. Во-первых, на фасаде висела свежая вывеска, еще пахнувшая краской: «Святой Фиакр. Прокатные экипажи для всех!» — все точно, как я наказал. Во-вторых, пока мы продвигались по улице, от дома отъехало минимум три экипажа — значит, бизнес начал работать, и, более того, процветал. Ну а в-третьих, во дворе дома кипела жизнь, что говорило о состоянии дел гораздо больше, чем все прочее. Людей заметно прибавилось, и каждый знал свое дело: кто-то приводил в порядок двор, другие водили лошадей по кругу, давая им возможность немного разогреться, третьи до блеска начищали фиакры, стоявшие во дворе. И сами фиакры — во дворе образовался уже целый автопарк. Тут были и открытые двуколки, по типу английских кэбов, где кучер сидел сзади, и крытые четырехместные кареты, и еще какие-то другие, которые я не успел толком разглядеть.

С удовольствием я заметил у ворот сержанта Пиверта и пару человек подле него. Теперь я был более спокоен за сохранность нашего молодого бизнеса.

Сержант заметил меня и приветственно замахал руками. Я махнул им тоже, но пообщаться решил чуть позже. Сначала требовалось передохнуть с дороги.

— Я вижу, вас ждут! — одобрительно кивнул д'Артаньян и тут же откланялся, отправившись домой приводить себя в порядок.

Работники Перпонше распрягли лошадей и отвели их в стойло. Сам же хозяин бизнеса, выкатившись из дома, кругами носился возле меня, охая и размахивая руками.

— Милостивый государь Вы ужасно выглядите, словно в канаве извалялись! Срочно-срочно в дом, вам наберут теплой воды — мыться и отдыхать!

— Еды вели подать! — приказал я, позволяя увести себя под руки в тепло и уют внутренних комнат. — И гасконского вина! Сегодня мне требуется напиться вхлам…

Мне нравилось, как устроил все в этом доме Перпонше. Каждый работник был на своем месте и при деле. Никто не слонялся и не глазел на меня. Мы пришли в ту же комнату, что и в прошлый раз. Деревянное корыто уже стояло на месте, и его быстро наполнили водой.

Я с огромным удовольствием скинул грязные вещи и залез в корыто.

Блаженство! Это не передать словами. Я безжалостно тер свою кожу железным скребком до красноты, потом с головой нырнул в корыто — благо, оно было достаточных размеров. Грязь буквально слоями сходила с меня, вода потемнела, но менять ее на второй раз я не стал. Просто вылез, вновь почувствовав себя живым человеком.

Перпонше уже ждал наготове с большим куском ткани в руках — вместо полотенца.

— Ваши костюмы уже доставлены, мой господин. Какой предпочтете надеть?