И все же голос в его голове – голос, на который Комак старался не обращать внимания, хотя тот звучал все чаще, – спросил: «Почему должно считаться добродетелью умение скрывать свои чувства? Притворяться, будто их не существует?»

Когда он закончил, мастер Росейсон – женщина уже в летах – кивнула:

– Мы также ждем и более подробного отчета об идолах. Вы все великолепно исполнили свой долг в трудной ситуации. Гибель Райдена – это удар для всего Ордена.

После таких фраз обычно желали всего доброго.

«И больше никаких эмоций у вас не возникло? – хотелось сказать Комаку. – Погибает молодой человек, а для вас это не более чем строчка в рапорте?»

Он обуздал свой гнев. Попытался вспомнить, что именно говорила Орла на «Посудине» о сдержанности. Но память Комака, обычно превосходная, тех слов больше не находила.

Корусантские журналы полетов были невероятно подробными и, к удивлению Аффи, целиком открытыми для просмотра. Это дало ей возможность нырнуть в бездну информации, которая обычно была для нее недоступна. Даже на базовом корабле «Гильдии Байн» не было столько данных.

Если бы только она могла прямо позвонить Сковер! Но Сковер часто не раскрывала, на каком корабле собирается ехать и когда, и предпочитала, чтобы это оставалось тайной. Аффи уважала тайны матери, пускай это и держало ее в мучительном неведении.

Когда рядом уселся Лиокс, Аффи перестала проматывать ленту и указала на экран.

– Гляди-ка, – сказала она. – Здесь три корабля гильдии, то есть они благополучно выбрались из гиперпространства…

– А вот и «Проблеск равноденствия». – Лиокс засмеялся и с неподдельным энтузиазмом захлопал в ладоши. – Уже не терпится поговорить с Вишлой, чем там они промышляли, пока гиперпространство стояло… хотя вряд ли их история сравнится с нашей.

– Надеюсь, – сказала Аффи. – У нас человек погиб.

– Да, это трагично, согласен, но все же в какой-то мере приключение вышло занимательным.

Аффи непременно отчитала бы его, если бы не знала, что на самом деле судьба Деза опечалила Лиокса. Кроме того, Жеод уже посылал ему убийственные взгляды. Добавлять еще от себя не было смысла.

К тому же еще оставалось пролистать массу информации. Так много кораблей. Так много зарегистрированных курсов. Корусант был одним из немногих мест, где корабли гильдии могли пережидать катастрофу – если только им удалось сюда добраться. Но базового корабля гильдии девушка нигде не могла отыскать.

– Гляди-ка сюда, – сказал наконец Лиокс, увеличив один блок данных. – Вчера еще три корабля «Гильдии Байн» покинули док.

– Но корабля Сковер нет среди них.

– Ты не туда смотришь. Видишь? – Он постучал по экрану, сверкнув кольцом с драгоценным камнем. Текст гласил: «Перебазирован по прямому распоряжению руководства гильдии».

Только одно лицо в Галактике имело право обосновывать что-то «прямым распоряжением руководства гильдии»: сама Сковер Байн.

– Она здесь, на Корусанте. – Аффи улыбнулась, потом засмеялась, хотя глаза ее наполнились слезами. – Сковер выжила.

– А я что говорил, – отозвался Лиокс, приобняв ее за плечи. Аффи была фактически уверена, что ничего подобного он не говорил, но какая разница? Ведь мама была жива.

Катастрофа в гиперпространстве, так или иначе, никого из джедаев не оставила без дела: одни участвовали в спасательных операциях, другие помогали потерпевшим, третьи занимались анализом. При той бурной деятельности, которая кипела на всех этажах храма, перекрыть целый коридор – это был, по выражению воспитателя из детской группы Орлы, «шмат работы». Впрочем, ничто так не мотивировало освободить дорогу, как объявление: «Осторожно, темная сторона!»

Орла, конечно, не кричала это вслух. Хотя и хотелось. Но достаточно было изложить факты, и Совет сразу же приказал очистить территорию, так что теперь у нее не могло быть никаких отговорок, а также ничто не отвлекало ее от зловещего дела, которое предстояло совершить.

Для начала – еще на борту «Посудины» – они осторожно перенесли каждого идола на антигравитационную платформу. Далее процессия во главе с Орлой двинулась с корабля на станцию. Задачей Орлы было позаботиться о том, чтобы никто посторонний случайно не забрел в «запретную зону», тогда как шедшие следом другие мастера не спускали глаз с идолов.

В боковых коридорах стояли десятки этих посторонних, не столько глазея, сколько дожидаясь, когда откроют проход. Однако, по мере того как Орла и статуи продвигались вперед, нетерпеливые зрители прекращали шушукаться и застывали неподвижно, так что в конце концов были слышны только звуки шагов и низкое гудение платформы. Даже те посетители храма, которые не чувствовали Силу, наверняка были ошеломлены при виде изысканной резьбы идолов и зловещих выражений на их лицах.

А те, кто Силу чувствовал? Защитные узы, наложенные еще на станции, оставались крепкими; прямой опасности не было. Но сами узы порождали неприятное ощущение на грани восприятия. Как будто, даже не оборачиваясь, знаешь, что кто-то вошел в комнату, которая вроде как заперта.