«Никто тебя не осуждает», – напомнил он себе. Это не было очередное упражнение, которое он мог отрабатывать до обретения полного мастерства. Раньше Рит гордился своим умением добиваться результата, но теперь – уже нет. Разве это важно? И почему он вообще раньше думал, что это важно?

Они с Дезом как-то уже были здесь на совещании, в этой самой комнате, быть может, года три назад. О чем было совещание? О бандах налетчиков, досаждавших Кашиику? Рит уже не помнил. Он думал лишь о том, как непринужденно Дез развалился в кресле – уверенный в себе новопосвященный рыцарь, – тогда как сам Рит гадал, станет ли он когда-нибудь таким же раскованным, таким же уверенным в своем будущем.

Будущее Деза закончилось на отшибе Галактики, без какой-либо причины.

Вперед вышел мастер Адампо, и все разговоры стихли. На Рита нахлынуло чувство признательности. Как только начнется доклад, он наконец сможет на какое-то время укрыться в эхо-камере своих мыслей.

– Сегодня нам предстоит обсудить враждебный элемент, который вызвал огромные бедствия на фронтире, – группировку налетчиков, известную как нигилы, – сказал Адампо. Свет погас. – Хотя власти Республики уже определили, что нигилы представляют значительную угрозу поселениям и перевозкам, ныне было достоверно установлено, что эта группировка несет ответственность за уничтожение «Наследного пути».

Рит сел прямо, а комната наполнилась растерянными перешептываниями. Если нигилы способны на такое, что же еще они могут натворить? Но это не имело значения по сравнению с уже содеянным – по крайней мере, для Рита.

Если бы не гибель «Наследного пути» и последующий конфликт с нигилами, мастер Джора сейчас была бы жива.

Гнев нахлынул на него потоком – он не подозревал, что способен испытывать такую ненависть. «Они убили моего учителя, – шептал незнакомый, но четкий голос в голове. – Она погибла от рук нигилов». Все тело юноши напряглось до такой степени, что его практически стало трясти.

«Оставь ненависть. Это темная сторона», – прошептал другой, более знакомый голос: не его собственный, а мастера Джоры. Этот голос существовал только в памяти, но для Рита он стал словно спасательным тросом, тянущим его к свету.

Юноша медленно выдохнул. Стряхнуть напряжение полностью было невозможно, но он решил направить эту энергию на то, чтобы узнать побольше о налетчиках, причинивших столько зла – и не только мастеру Джоре.

– Таким образом, необходим более глубокий анализ этой группировки, – продолжал Адампо. – Происхождение нигилов остается загадкой; в их число входят представители множества рас с самых разных планет. Однако мы не знаем ни точного числа этих рас, ни в какой пропорции они представлены, поскольку лица нигилов закрыты масками. – Адампо вывел первый голоснимок: изображение устрашающего воина-нигила с огромной дыхательной маской на голове, штурмующего какой-то незадачливый корабль. Нигил носил боевую раскраску в виде голубых полос, которые спускались от лба до груди, проходя по самой маске. Рит с удивлением и даже какой-то нежностью припомнил голубые пряди в волосах Нэн.

Возможно, он и в самом деле слишком к ней привязался.

– Корабли нигилов необыкновенно опасны по той причине, что они могут соединяться или разделяться на меньшие части, – продолжал Адампо. – Таким образом, противник не может знать, с чем ему придется иметь дело: с тучей мелких истребителей или же с гигантским дредноутом. Сами корабли, как правило, сооружаются из деталей других кораблей – как этот, например.

В воздухе высветилась новая голограмма, которая показывала корабль, слепленный из всякой всячины, – и выглядел он даже слишком знакомо.

Глаза Рита расширились от осознания. «Похоже на корабль Нэн и Хейга. В точности как он».

Уклончивые ответы на вопрос о том, откуда они явились. Насильственная смерть родителей Нэн. Подпалины на плитах обшивки их корабля. Голубые полоски в волосах Нэн.

– Они нигилы, – прошептал юноша.

По сравнению с роскошным отелем на Корусанте «роскошь» других планет казалась тряпьем и мусором. В отеле «Алисандра» номера располагались на уровне верхних этажей самых высоких небоскребов, там имелись собственные посадочные площадки и бассейны, а дроиды-прислужники подавали тончайшие вина и изысканнейшие кушанья и десерты. Аффи, которая в основном довольствовалась крохотной, примитивной каютой на «Посудине», добрых пять минут гладила руками шелковистые простыни на своей абсолютно необъятной кровати.

– Кровати и должны быть такого размера, – отметила Сковер, в то время как дроиды-прислужники уносили ее вещи. – Хотя по стандартам большинства гуманоидных рас они чрезмерно велики, гигоранцу меньшее ложе не покажется роскошным, а для тродатома оно и вовсе будет слишком маленьким.

Аффи плюхнулась на груду подушек, балдея от их непривычной мягкости.

– Ладно, вижу, на тебя все это не производит впечатления. Тогда зачем вообще селиться в таком месте? – Дом Сковер был симпатичным, но едва ли грандиозным, а к деньгам она всегда относилась бережливо.

– В таких отелях останавливаются важные промышленники и политики, а здесь, в Федеральном округе, тем более, – ответила Сковер. – Они могут стать нашими клиентами. Я смогу провести множество встреч в клубе, здесь внизу.

– Уж кто-кто, а ты всегда придумаешь идеальный повод.

Повод был ни при чем – Аффи знала, что Сковер назвала истинную причину, – но прозвучало это достаточно насмешливо, чтобы Сковер улыбнулась и взъерошила волосы на голове приемной дочери.

Часом позже, удостоверившись, что Аффи всем довольна, Сковер без тени подозрения собралась и ушла, чтобы приступить к своим деловым встречам. Несколько минут Аффи лежала на балконе в антигравитационном гамаке, притворяясь, будто глядит на облака, проплывавшие чуть выше уровня глаз. Будто невзначай она протянула руку и стукнула по выключателю, переводившему всех дроидов-прислужников в режим сна.