Порфирий Георгиевич посмотрел удивленно. Неужто Алексей знает о перемещениях во времени? Как он мог бы это выяснить? Ведь, он, Порфирий, так старался скрыть сей факт. Неужто Ася проболталась?

Алексей Георгиевич посмотрел на брата, словно намереваясь сказать ещё что-то. Он давно уже знал его тайну, но Порфирий всё ещё пытался держать лицо. Концертмейстер принял важный вид.

– Александр Сергеевич, без вашего ведома не тронут Ивана?

– Нет, Ася Алексеевна, да и праздники нынче. Посидит ваш Иван в камере, да подумает, надобно ли ему заниматься противозаконными делами. Ну, а если он расскажет нам, где искать Цыгана да посодействует в его поимке, так я выполню то, что обещал вам.

– Очень надеюсь, что всё получится так, как вы говорите.

Алексей Георгиевич с тревогой поглядел на дочь.

– Кажется, есть что-то, чего я не знаю?
– Вопросительно поднял бровь он. Ася виновато кивнула.

– Есть, о чем рассказать, papa, - грустно вздохнула, готовясь начать рассказ.

– Это все - моя вина, Алеша. Я не досмотрел.

– Постой, Порфирий, пусть Асенька расскажет всё сама.

Как же начать рассказ? Сколько тайн, сколько неверных поступков, которые привели к такому итогу. Ася уже жалела, что когда-то вообще придумала взять Ивана в будущее. Все-таки, следовало сохранить их тайну об их путешествиях. Да только с течением времени всё больше людей знало о ней. Вон, и Гнездилов теперь в курсе. И даже если не верит в то, что это возможно, всё равно он теперь знает.

Отец выжидающе смотрел на неё. Ася собралась с духом, чтобы рассказать о своей беде, но в дверь постучали.

– Entrez!
– Повернул голову граф Терепов.

***

Возок качнулся на повороте и притормозил, останавливаясь.

– Приехали!
– Раздался голос извозчика снаружи, и Аня словно очнулась.

Будто сказку она слушала историю, рассказанную матерью. Как такое могло случиться, что она - девчонка, выросшая в начале «нулевых», работающая менеджером по продажам в столице, оказалась дочерью графа Терепова и цыганки Натэллы, которые жили за сто лет до их времени? Кому расскажешь, за сумасшедшую примут да в камеру к Наполеону Бонапарту определят. Усмехнулась в растерянности. Всё это было бы смешно, если бы не было так грустно.

А если так и есть? И из-за одного человека оказалась её мать в чужом мире на руках с малюткой-дочерью? Так, стоп, но она же помнит отца.

– А отец? Он же жил с нами. – Засыпала вопросами матушку Аня. – Он тоже перешел с тобой? Тогда почему он исчез? Ему пришлось вернуться?

Но извозчик окликнул ещё раз.

– Приехали, сударыни. Выйти извольте-с.

– Да, да, - мама поднялась со своего места.
– Больно плавно бежал, вот мы и задремали.
– Возьми ещё полтину в честь праздника!

Извозчик сменил гнев на милость, только услышав о дополнительном медяке. Раскланялся, заулыбался.

– Это мы пожалуйста, ежели надо куда домчать! И вас с праздником! Поеду, ворочаться надобно в город. Ежели будете в Nске, завсегда готов прокатить с ветерком.

Мама кивнула милостиво и выбралась из возка. Аня, выходя следом, отметила, что в Наталье Григорьевне словно изменилось что-то. Походка стала более плавной, размеренной, а взгляд одновременно хозяйский, но не надменный. Извозчик стеганул кнутом лошадь, махнул им на прощание шапкой и укатил восвояси.

Переведя взор с удаляющегося ямщика на дом, у которого они сейчас стояли, Аня замерла, рассматривая особняк. Закатное солнце бросало на белые стены скользящие теплые лучи, отражалось в стеклах окон.

– Всё здесь такое же. Словно и не прошло двадцать пять лет, словно и не уезжала.
– Чуть слышно пробормотала мама, и Аня поняла, что всё, что услышала она, пока ехали к усадьбе, - правда от первого слова до последнего.

А из дома уже вышел слуга, удивлённо пялясь на гостей. Что за день такой: то годами никого нет и Алексей Георгиевич, что тот бирюк, сидит днями в своей библиотеке, а то за один вечер приехало столько народу!

– Кто тама?
– Спросил лакей.
– Чаво надо?

– Ты не признал меня, Фёдор?
– Наталья Григорьевна вступила в круг света от фонаря, который держал в руках слуга.
– Дома ли барин?

– Батюшки святы! Наталья Григорьевна! Чур меня! Вы ж погибли!

– Как видишь, вполне себе жива.

Фёдор перекрестился и указал на дверь.

– В библиотеке они-с, беседы ведут.

– Барыня тоже дома?
– В голосе мамы явственно прозвучали тревожные нотки.

– Никак нет, барыня уже лет пять как в соседнем имении живёт.

Мама кивнула. Они вошли в переднюю, снимая верхнюю одежду, расправляя складки платьев.

– Проводить?

– Неужто ты думаешь, я забыла, где в доме библиотека?
– Усмехнулась мама и ласково взглянула на мужика.

Аня подала полушубок лакею и отправилась за матерью. А сзади, догоняя их, семенил лакей.

*** - Entrez!
– Повернул голову граф Терепов.

– Я, это, барин, - заикаясь молвил Фёдор, просунувшись в щель между створками двери. Не часто были у них гости, не умел он вести себя как столичные швейцары.
– Гости тута к вам. Алексей Георгиевич удивлённо уставился на лакея.