Во множестве горели свечи и лампадки, на специальных полочках, по кругу огибающих величественные колонны. Под потолком были устроены два гигантских витражных окна, и от этого свет, проникающий в храм, играл всеми цветами радуги.

У входа сидел сухощавый подросток в серой хламиде, перед ним на низеньком столике лежали связки свечей разной толщины и величины. Большой керамический шар, стоящий среди свечей, имел прорезь, туда Гуруз и кинул несколько монет – сдачи здесь не давали. Подросток серьезно глянул на их лица и, руководствуясь то ли количеством брошенных монет, то ли какими-то другими критериями, протянул им две достаточно толстых свечки.

Поблагодарив его молчаливым кивком, дети двинулись к центру храма, где стояла мраморная статуя богини – прекрасной женщины с нежным лицом.

Нариз обратила внимание, что мозаика внутри храма являла совсем другие картины. Больше не было легкомысленного цветения, но все деревья и кусты, которые были изображены на стенах, несли на себе следы осеннего увядания и тяжелые, сочные плоды – самые разные.

Поклонившись статуе богини, они нашли место, где могли прикрепить свечи, выбрали свободные скамеечки, и Гуруз погрузился в молитву, а Нариз пришлось просто закрыть глаза и притвориться. Никакого религиозного экстаза она не почувствовала.

Дорога и задержка в храме отняли довольно много времени. Когда они выехали на центральную площадь, время послеобеденного отдыха уже закончилось, и они смотрелись здесь очень странно, даже убого. Люди вокруг спешили по своим делам, но таких нищих кибиток, как у них, не было больше ни у кого.

Вот четыре высоченных раба, сопровождаемые шестью вооруженными мужчинами, несли на покрытых золотой резьбой носилках важного старика. Вот проехала в некоем подобии коляски, обитой парчей, женщина, одетая в яркие шелка, лицо ее было прикрыто сархом, но украшения на руках и шее говорили сами за себя. Даже пешеходы были одеты в дорогие ткани.

Чуть впереди ехал всадник, и вороного коня под ним вполне можно было сравнить с лучшим жеребцом из отцовского табуна. Гуруз приуныл…

Центр площади занимал гигантский фонтан, а по ту сторону, за высоко бьющими струями, высилось огромное здание с кучей колонн, большими стеклянными окнами, какими-то величественно вздевающими руки статуями у входа и множеством декоративных излишеств. Гуруз восторженно ахнул:

– - Наверно, это дворец ридгана!

Поравнявшийся в этот момент с кибиткой молодой мужчина даже засмеялся такой наивности и поправил:

– - Дворец ридгана, молодой человек, находится за городом, среди изумительной красоты садов. А здесь находятся службы и сидят различные чиновники.

Нариз с любопытством покосилась на мужчину – совсем молодой, нет, наверное, даже двадцать лет, и пальцы испачканы чернилами, а в руках свиток, с которого свисает вполне серьезного вида печать.

«Скорее всего, какой-то мелкий чиновник или даже курьер. Но немного лести не помешает», -- подумала она. Развернувшись так, чтобы словоохотливому парню лучше было видно ее горб, она как смогла понизила голос и спросила:

– - Почтенный, нам говорили, что где-то в центре есть лавка и там продают камни с рудников ридгана.

Юноша удивленно вскинул брови, с любопытством рассматривая горбуна, покачал головой, как бы осуждая такое нахальное любопытство, но все же махнул в сторону бело-зеленого дома.

– - Вам вот туда…

Гуруз, сообразив, что не надо позволять сестре больше разговаривать, не сходя с козел, прижал руку к груди и вежливо склонил голову, благодаря незнакомца.

– - Скажи почтенный, ты, по всему видно, живешь где-то здесь и, наверное, всех знаешь, как нам следует обращаться к продавцу?

Парень снова засмеялся над нелепыми селянами, но поскольку и сам был мелкой сошкой, то вполне понимал и растерянность, и боязливость мальчишек, потому снисходительно ответил:

– - Ты что же думаешь, там один продавец? Вот управляющего я знаю. Его зовут фаранд Айгол. Но можешь не сомневаться, сам он таких покупателей, как ты, обслуживать не будет!

Довольный, что указал нахальным пастухам их место, юноша двинулся по своим делам, а Гуруз, красный от смущения и крайне недовольный ответом этого городского гордеца, тронул поводья, поворачивая кибитку к нужному зданию.

Прежде чем зайти в лавку, Нариз с интересом осмотрела четыре больших стеклянных окна, где на бархате и атласе были разложены роскошные украшения. Солнце било прямо на драгоценные камни, и они ярко искрились разноцветными брызгами. Но смотрела она не столько на украшения, сколько на оконные решетки.

Они представляли собой жутковатую конструкцию. Обычные металлические прутья пересекались под прямым углом сантиметров через пятнадцать, и на каждом скрещении двух прутьев в сторону зрителей торчали острые металлические пики более, чем полуметровой длины. Нариз покачала головой – такой охранной системы она еще не видела.