Мальчик словно прочитал его мысли и остановился. И, не оглядываясь, сказал:

– Послушай.

Отец остановился и прислушался.

– Ты слышишь?

Отец покачал головой. Он не слышал ничего, кроме ударов собственного сердца.

– Развяжи тесемку у шапки, - посоветовал мальчик.

Отец снял перчатки и послушно развязал тесемки.

И вдруг его слух наполнился торопливым перезвоном множества маленьких колокольчиков. Они звонили на все лады, заглушая шорох ветра и удары сердца.

– Где это?

– На елке.

Отец прищурился и стал разглядывать высокую пирамидальную ель, перед которой стоял сын. Он увидел -в ветвях множество маленьких юрких птичек, которые перескакивали с ветки на ветку и при этом выводили короткие тонкие трели, похожие на звон колокольчиков.

– Это птенцы, - сказал сын.
– Ты не помнишь, как они называются?

Отец покачал головой.

– Серые гаички. Пойдем.

– Пойдем.

Отец уже не завязывал тесемки и все прислушивался, не попадется ли еще одна такая елка. Но елки, стоявшие вдоль тропинки, были запорошенными и беззвучными. И болело колено. Он двигался опустив голову, стараясь больше скользить на здоровой ноге.

Неожиданно он заметил, что сын остановился и наблюдает за ним.

– Ты не устал?
– спросил мальчик, встретившись глазами с отцом.

– Нет. А ты?

Вместо ответа мальчик тихо засмеялся. Потом он сказал:

– Постой здесь, на тропинке. Если хочешь - покури.

Он остановился, а сын свернул с тропинки и, приминая лыжами высокий пушистый снег, зашагал в глубь леса. Отец стоял, опершись на палки, и следил за сутуловатой фигурой сына, которая мелькала между стволами. Мальчик что-то искал. Потом он остановился, присел на корточки и стал разгребать руками снег.

– Ты чего ищешь?
– крикнул отец.
– Клад?

– Ага!.. Ты отдыхай, отдыхай.

Отец стоял, как аист, на одной ноге, а больную ногу расслабил.

Колено ныло и горело.

Через некоторое время сын появился на тропинке. Варежки он держал в зубах, а лыжные палки зажал под мышками. Покрасневшие от мороза руки были сложены корабликом. Мальчик что-то нес в них, нес бережно, как несут огонь. Он подошел к отцу и протянул руки. В ладонях лежало лиловое пятнышко.

– Что это?

– Фиалка.

Отец присмотрелся. Маленький живой цветок держался на зеленой ниточке стебля.

– Где ты откопал его?

– В снегу под елкой. Я могу еще откопать.

– Не надо. Надень варежки, у тебя замерзли руки.

– Ерунда! Бери.

Отец осторожно взял цветок. Он поднес его к глазам, а потом подышал на него, желая отогреть холодные лепестки.

– Ты никогда не собирал зимой фиалки?
– спросил мальчик, натягивая рукавицы и похлопывая одной рукой по другой.

– Нет.

Сын ничего не сказал. Он подхватил палки в руки и легонько оттолкнулся. А отец стоял на месте, не зная, что ему делать с фиалкой, и не решаясь наступить на больную ногу. Ему показалось, что мальчик сейчас скроется навсегда и он останется один. И щемящее чувство на мгновение овладело им.

– Ты что, отец?
– спросил мальчик, оглянувшись.

– Ничего, ничего, - торопливо ответил он.
– Я сейчас... Не знаю, куда деть фиалку.

– Держи ее в губах, - посоветовал мальчик и двинулся дальше.

Он ехал вразвалочку, медленно, чтобы не трудно было догнать его.

И отец, прихрамывая, пошел следом. Он ощутил новое, впервые пробудившееся чувство к этому вытянувшемуся, сутуловатому мальчику, который заглушает его боль птичьими голосами, отрытой в снегу фиалкой, своими неторопливыми шагами, чтобы не трудно было за ним поспеть. Сын сразу вырвался из привычного мира стоптанных ботинок, немытых рук, схваченных двоек и предстал перед отцом в удивительном свете, неожиданный, как цветок в снегу.

– Ты не устал, отец?

– Нет.

– Не спеши. До дома уже совсем близко. И метель улеглась.

Они вышли из леса и теперь скользили по ровному полю. Один - сдерживая стремительный бег. Другой - припадая на ушибленную ногу.

Когда они уже подходили к дому, отец спросил:

– Завтра пойдем снова на лыжах?

– Завтра я не могу, - ответил мальчик.
– Мы с ребятами идем.

Отец виновато улыбнулся:

– Тогда как-нибудь в другой раз...

По снежному полю мела легкая поземка. Словно где-то в глубине было тепло и сквозь снег пробивались струйки пара.