— Ты Энди Фостер? — спросил один парень.

Я не сводила глаз с дверей и молчала.

— Эй, детка, где та маска?

— Достаточно, — отрезала Кинсли, поворачиваясь и пронзая его острым взглядом. Я почувствовала, как снова навернулись слезы, но судорожно вздохнула и прогнала их. Глупый парень из лифта был только началом этого. Когда мы проходили через вестибюль, я услышала шепот и болтовню.

— А внешне она не похожа на шлюху, — сказала одна девушка своей подруге, прежде чем они обе расхохотались.

Я проигнорировала их и толкнула стеклянные двери, стремясь войти в автобус нашей команды. Кинсли и Бекка пошли впереди, и я сделала первый полный вдох за это утро, как только дверь за мной закрылась. Тренер Декер сидела впереди с Лиамом. Она коротко кивнула мне.

— Выше голову, Фостер. Пусть сегодня будет только футбол и ничего больше.

Я кивнула, пытаясь осмыслить ее слова, но это не помогло. Когда я шла по проходу нашего автобуса, я чувствовала на себе взгляды моих товарищей по команде. Большинство людей, которые должны были быть рядом со мной больше всего, были так же любопытны, с широко раскрытыми глазами и раздражены мной, как и все остальные. Возможно, они и стояли у меня за спиной до травмы, но теперь я была для них не более чем отвлекающим маневром. Я двинулась, чтобы занять место рядом с Мишель сзади, но она потянулась за своей спортивной сумкой и бросила ее на сиденье как раз перед тем, как я села.

— Извини, мне нужно место, — сказала она, вставляя наушники и поворачиваясь лицом к окну.

Я прошла дальше и заняла последнее место в задней части автобуса, и там слезы продолжили литься. За считанные часы жизнь перевернулась с ног на голову, и, хотя я изо всех сил старалась держаться, я знала, что в этом нет смысла. Это было только начало.

Фредди

Они держали пловцов в раздевалке, пока не пришло время объявлять наши команды одну за другой для полуфинальной эстафеты. Я был готов, разогрелся и сосредоточился, но мое сердце билось в тяжелом ритме, когда диктор назвал наши имена и поманил нас на стадион. Я последовал за Томом из раздевалки, и, хотя моя музыка гремела в наушниках у меня в ушах, фанаты кричали достаточно громко, чтобы я мог чувствовать вибрацию, гудящую в моей груди.

Олимпийский представитель повел нас к платформам для плавания, и мы сняли куртки и разминочные штаны. Неохотно я снял наушники и был встречен оглушительными возгласами. Один из менеджеров команды подошел, чтобы собрать нашу одежду, и, когда я протянул ему свою куртку, он указал вверх. Я проследил за его пальцем и обнаружил, что я на большом экране в центре стадиона — глаза, скрытые под очками, напряженный и хмурый. Менее чем через тридцать секунд я занял бы свое место на тумбе для своего первого заплыва, и они хотели, чтобы я помахал или улыбнулся, но я ничего им не дал. Другие пловцы могли бы одарить их дружескими улыбками; а мне нужно было сосредоточиться.

Том толкнул меня в плечо и кивнул. Я поправил свою плавательную шапочку и очки, пока они не закрепились. Поднялся на тумбу и вдохнул резкий запах хлорки. Плавание было частью моей жизни с тех пор, как я себя помню, и запах химиката привел все чувства в острый как бритва фокус.

Раздался предупреждающий свисток, чтобы занять стартовую позицию. Я хрустнул костяшками пальцев и сделал еще один глубокий вдох. Наклонился вперед и стал размахивать руками вперед и назад, расслабляя мышцы.

— Побей свой рекорд, — крикнул диктор.

Я наклонился ниже и ухватился за край тумбы. Вода была всем, что я мог видеть сквозь очки; маленькие волны манили меня ближе. Я слышал крики со стадиона вдалеке. Я слышал глубокое дыхание пловцов, расположенных по обе стороны от меня, но не было ничего громче, чем зуммер, когда он звякнул, чтобы начать заплыв. Я оттолкнулся от тумбы, бросился в воду и позволил своему телу делать то, что ему удавалось лучше всего.

Плыть.

Энди

К тому времени, как наш автобус прибыл на стадион, я уже не была уверена, сколько еще смогу выдержать. Я плелась за своей командой, ерзая в неудобном брючном костюме, который мне пришлось надеть. Я специально спросила тренера Декер, могу ли я переодеться вместе с командой, но она настояла на костюме, вероятно, потому, что предполагала, что это удержит меня от того, чтобы выбежать на поле в середине игры.

У заднего входа на стадион толпились репортеры. Кинсли и Бекка сгрудились вокруг меня и помогли закрыть лицо от вспышек камер. У меня были наушники, и моя музыка гремела так, что, даже если бы они выкрикивали неуместные вопросы, я бы их не услышала. Я последовала за своей командой в раздевалку и поставила свою сумку. Мне нужно было пройти несколько предыгровых пресс-конференций, но Кинсли заверила меня, что они будут сосредоточены на футболе.

Она ошибалась.

Я встала за небольшой подиум и посмотрела на репортеров, которые стояли и ждали, чтобы задать свои вопросы. Перед первыми двумя играми там было три или четыре репортера. Сегодня я насчитала дюжину, прежде чем тренер Декер вышла вперед и объявила, что я буду отвечать на вопросы в течение пяти минут, — «поэтому, пожалуйста, будьте кратки».