Ведьмы управляли силами природы. Создавали амулеты и варили зелья, повторить которые не могли обычные маги. Ведьмы-Чистильщицы же встречались очень-очень редко. И для Гнили у них находились свои уловки. Поэтому на полевых выездах, вроде сегодняшнего, Акила была просто незаменима.

– Как настроение? – Она наконец опустила глаза и посмотрела на меня.

– Рабочее, – спокойно пожала я плечами.

– Это хорошо. Надеюсь, нам не придется торчать в том лесу слишком долго.

– Почему?

– Раненая Гнилью природа, она… плачет, – ведьма чуть прикрыла глаза. – И мне больно чувствовать этот плач.

– Надо же, – пробормотала я растерянно.

Сколько уже знаю Акила, но она никогда мне об этом не рассказывала.

– У меня все готово. – Санни захлопнул багажник. – Можно ехать.

Макушкой ощутив чужой взгляд, я подняла голову и увидела в окне второго этажа Лакса. Поняв, что его заметили, начальник улыбнулся и кивнул, безмолвно желая удачи. Я улыбнулась в ответ и села в машину.

– Что нового слышно, Сола? – спросил Санни, когда мы уже выехали из города.

Я только вздохнула. Гнилой Честер Ков не остался тайной для коллег. В понедельник Лакс собрал совещание, где рассказал всем об этом случае и выдал новые инструкции. Теперь любой очаг Гнили без Свища, даже самый мелкий, будет изучаться Чистильщиками со всех сторон.

– Нового пока ничего, – честно призналась я. – Все, что осталось от Кова – это просто прах, не давший нам ничего полезного. Тагриан Даэр уехал. Так что я даже не представляю, что делать дальше. И стоит ли вообще делать. Может мы больше никогда не услышим ни о чем подобном.

– Мне кажется, услышим, – медленно покачала головой Акила.

– Почему?

Женщина задумчиво помолчала, а потом ответила:

– Это не могло произойти просто так. Гниль противна живому. Наш мир сам бы мог отторгать ее, но ему не хватает сил.

– Не хватает сил? – удивился Санни.

– Стороны равнозначны, – загадочно ответила Акила. – Та и Эта.

– Думаешь, правы те, кто говорит о двух полярных мирах, соприкасающихся друг с другом? – нахмурилась я.

– Возможно. Но то, что мы называем Гнилью, чуждо нам. И мне сложно поверить, что живое существо могло случайно впустить ее внутрь себя и жить с этим, как ни в чем ни бывало. Только человек может создать что-то, настолько противоестественное природе.

– Да, мы с Рианом тоже думаем, что не обошлось без чужого вмешательства, – пробормотала я мрачно. – Хотя бы потому, что для обычного человека Ков слишком много знал о Гнили. Он явно общался с кем-то опытным. Не просто так же ему на месте не сиделось?

– А что, если у Кова внезапно раскрылся дар Чистильщика? – предложил Санни. – У нас же у всех крыша едет, когда это происходит. Может и его потянуло в какой-нибудь очаг, а очаг оказался необычным или слишком мощным. Ну и поселил в Кове свою частицу?

Я закрыла глаза, вспоминая ночь, когда стала Чистильщицей. Узкую глубокую пещеру, по стенам которой истерично метался луч моего карманного фонарика. Темные потеки странной субстанции и ее резкий запах. Мой собственный ужас от непонимания того, куда я попала и что происходит. Но поселиться во мне Гниль тогда не пыталась точно.

– Не уверена, – скептично протянула ведьма, тоже, наверное, вспоминавшая свою инициацию. – Версия интересная, но очень зыбкая. Если бы такое было возможно, оно случалось бы и раньше.

– Кто его знает, – пожал плечами Санни.

– Нам нужен еще один такой же, – вздохнула я. – Конечно, хорошо, если ничего похожего больше не случится, но все-таки… Очень хочется разгадать эту загадку.

– Чтобы оставить память для потомков, – хохотнул Бертон.

– И это тоже.

Дорога заняла больше трех часов. Перед тем, как свернуть с шоссе на проселки, мы быстро пообедали в небольшом кафе на заправке. И только потом углубились в лес. Еще полчаса поблуждали с навигатором среди маленьких деревень и наконец добрались до нужного леса.

Заехав на поляну, Санни заглушил двигатель и достал карту.

– Так, мы на месте. Судя по тому, что рассказал Лакс, нам нужно пройти немного вперед, а потом обследовать вот этот массив.