А она, как будто по заказу, приблизилась к нам и негромко произнесла:

– Прошу прощения, лена, только, когда вы вчера уходили, ваш пес тоже выл. Пока никто не жаловался, но если жалобы будут, нам придется принять меры и…

– Не продолжайте, – замахала я руками и повернулась к оборотню. – Вот зачем ты меня перед людьми позоришь, а? Хочешь, чтобы нас выселили?

Глянув на часы, скривилась и вздохнула:

– Ладно, выходи, зараза мохнатая. Со мной поедешь. А там в машине хоть обвойся.

Все это мы устроили для того, чтобы появился повод взять оборотня с собой в «Золотой дол». Он категорически отказался отпускать меня туда одну. Потому что даже если я подам сигнал тревоги, ему понадобится минут десять минимум, чтобы добраться от гостиницы до санатория. А за это время со мной могут сделать все, что угодно.

Поэтому сейчас волк ехал со мной. Он будет сидеть в машине, и, если понадобится, разметает всех врагов, как кегли, но найдет меня и спасет. А мне, признаться честно, так было гораздо-гораздо спокойнее.

Доехав до «Золотого дола», я оставила машину в конце парковки и достала из сумочки выданные леном Олгутом капли. Закапала в глаза, посидела немного, пережидая неприятное жжение, и отправилась в санаторий.

Слезоразлив начался как раз на этаже Кулиджа. Всхлипнув, я вытерла щеки и со всех ног понеслась в кабинет. Ворвалась туда, даже не здороваясь с ассистенткой. Упала на кресло, бросила на пол сумку и разрыдалась.

– Соня, что случилось? – встревожился мужчина.

– Это ужасно, – выдавила я. – Чувствую себя такой никчемной…

– Из-за новости о бесплодии?

Он подсел ко мне и подал стакан воды. Я поднесла воду к губам, но сделала вид, что у меня слишком трясутся руки, чтобы пить. Мало ли, чего доктор туда намешал.

– Да из-за всего, – проревела, вытирая с пальцев расплескавшуюся воду. – И из-за бесплодия, и вообще… Меня нельзя любить. Васт правильно сделал, что ушел. Кому я вообще нужна, такая…

– Ну что вы, Соня. Не все так плохо.

– Все еще ху-у-уже….

– Соня, не нужно плакать.

Естественно, я не послушалась. Все рыдала и рыдала, рассказывая о том, какая я ужасная, бесполезная и бестолковая. Пока действие капель не закончилось и слезы не прекратились. Тогда я просто откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, сделав вид, что рыдания оставили совсем без сил.

– Ну вот, вам стало легче, – довольно произнес Кулидж.

Я молча скривилась.

– А скоро все будет совсем хорошо. Нужно просто продолжать терапию.

– Думаете? – всхлипнула тихо. – Мне так плохо…

– Это кризис. Он пройдет и вы поймете, что жизнь меняется в лучшую сторону.

Ну да, ну да. Будь на моем месте женщина с настоящей проблемой, ее жизнь изменилась бы только в сторону дурдома. Но вслух я ничего не сказала, выдавив:

– Наверное, вы правы, доктор.

– Точно прав. Но меня беспокоит ваше состояние. Мне кажется, вам не стоит больше оставаться в гостинице.

– Почему? – удивилась искренне.

– Вам сейчас нужен присмотр, нужны тишина и покой. Поэтому я предлагаю вам переехать в наш санаторий.

– В санаторий…

В голове лихорадочно забегали мысли. Переезд в санаторий мы с Тагрианом даже не обсуждали. Конечно, это дало бы нам множество возможностей облазить все кабинеты и порасспрашивать пациентов. Но соглашаться на такое без одобрения моего мужчины я не могу. К тому же…

– Не знаю, – пролепетала я растерянно. – Разве мне можно? У меня ведь собака…

– М-да, – нахмурился Кулидж. – Это может стать проблемой. Мы не разрешаем пациентам привозить своих животных. Все же люди здесь разные, у кого-то может быть аллергия, у кого-то психологические расстройства. Может у вас есть человек, которому вы могли бы отдать пса?

– Нет, – я затрясла головой. – Я же никого не знаю в Келтоне. Да и бросать Грома… Это подло. Сделать так – значит предать того, кто тебе доверяет.