— А то вы не знаете, Михаил Сергеевич. Все подобные дела передаются нам.

— Знаю! От горшка два вершка, а уже поучает меня. — проворчал капитан и перевел сердитый взгляд на меня. — Макс, ты бы… я даже не знаю… Провёл бы с женой воспитательную работу, что ли. Научил, как уважать старших.

— Проведу, Михал Сергеич. Обязательно проведу. — пообещал я. — Оль, а мы можем поучаствовать, помочь как-то?

— Прости, Максим. Я не могу. У вашего отдела нет допуска.

— Оль! А кто обещал включить меня в группу. — напомнил я ей.

— Я помню. — тяжело вздохнула моя жена. — Давай вечером поговорим об этом. Лады?

— Лады. — согласился я.

— О! А вот и тяжёлая артиллерия. — хохотнул Ломов. — Бабский отряд в сборе!

— Женский, Михал Сергеич! Женский. — Поправила капитана Ксения, появившаяся в дверях номера со своим чемоданчиком в руках. — Привет, Максим! — Обворожительно улыбнулась она мне и коснулась плечом, проходя мимо.

— Ладно, парни. Сваливаем отсюда, нам здесь не рады. — хмуро заметил я, внимательно следя за нашей криминалисткой, которая покачивая бёдрами пошла к месту преступления.

Как бы её Олька здесь не прибила… Хотя, так даже лучше будет. Или нет…

Весь оставшийся день я был как на ножах. Мне не давали покоя трупы в номере отеля и Олька, которая никак не могла включить меня в это расследование. И даже два выезда на вполне нормальные дела, поножовщину в баре и перестрелку, не смогли меня отвлечь. Я еле дождался окончания рабочего дня.

Оля зашла за мной ровно в семь вечера, взяла под руку и повела в ближайший бар, где часто отдыхали наши ребята после сложного трудового дня.

— Хочу просто посидеть и немного выпить после всего этого. — тяжело вздохнула она. — Не возражаешь?

— Не возражаю. — в унисон ей вздохнул я.

Мы зашли в бар, нашли себе место за барной стойкой подальше от других посетителей, уселись друг напротив друга, заказали пива и чипсов, и выдохнули.

— Я договорилась. — улыбнулась мне Оля, опустошив залпом сразу почти половину бокала. — С завтрашнего дня ты официально включён в группу. Только давай все вопросы по делу завтра, сегодня уже не хочу об этом говорить.

— Договорились! Завтра так завтра. — не стал спорить я с ней, видя её состоянии. Она едва стояла на ногах от усталости, а взгляд был замученный и вымотанный. — Оль, а ты всегда теперь будешь за мутантами охотиться? Все мутанты плохие и подлежат истреблению, или какой там у вас в отделе девиз?

— Тс-с-с! — шикнула она на меня. — Не мутантами, а одарёнными. Твоё название прижилось, кстати, и теперь их рекомендуется называть именно так. И нет, не всегда. Только когда они будут нарушать закон. Вот недавно один умник проник в банк, превратившись в жидкость, и вынес оттуда кучу денег.

— А как он их вынес? Тоже превратил в жидкость? А восстановил потом как?

— Дурак! — Оля весело рассмеялась. — Он просто взломал систему изнутри и перевёл деньги на свой счёт.

— А! Ну так не интересно. — разочаровался я в собрате мутанте.

— А ещё был недавно один случай…

Мы засиделись допоздна, рассказывая друг другу что-то новенькое и забавное, словно не виделись с ней десять лет. Я созвонился с Мирой, хотел зазвать её к нам, но наша блондинка так набегалась за день и устала, что просто легла спать, и категорически отказалась вылезать из мягкой постели и тащиться куда-то на ночь глядя.

Через час к нам подсел забавный пухленький паренёк, возрастом от шестнадцати до семнадцати лет, и принялся тарахтеть обо всём подряд. Прогонять мы его не стали, с ним было даже немного веселее. Юрка, как представился он нам, развлекал нас минут тридцать, а когда узнал, чем занимается Ольга, заметно взбледнул и отпросился в туалет.

— Оль! — шепнул я ей на ухо, когда парень скрылся из нашего поля зрения. — Юра — одарённый. А ты только что объявила, что охотишься за ними.

— Да? — удивилась моя жена.

— Угу. Спорим, что он больше не вернётся?

— Вернётся. — уверенно заявила Оля. — Ты видел, какими глазами он на меня смотрел? Парнишка влюбился по уши. Вот отобьёт меня у тебя — будешь знать! — Олька продемонстрировала мне кончик своего языка и заказала у бармена ещё порцию выпивки.

— Вот и узнаем, насколько сильно он влюблён. — проворчал я. — Арестуешь его теперь?

— За что? За то, что я ему понравилась? — пьяненько усмехнулась Олька. — Тогда придётся половину бара арестовать.