Одевшись, она убежала, а мы с госпожой Дивногор остались вдвоем.

– А теперь – работать, – скомандовала гномка, хватаясь за поддон с цветами. – Не будем тратить время зря.

Ханна вернулась через полтора часа и протянула нам листок бумаги. Я вцепилась в него, как голодный клещ в шкуру.

– Херберт Нильсен, улица Горная, дом четыре, – прочитала вслух.

– Я этого Нильсена в камень укатаю, – свирепо заявила гномка.

– Сначала нужно выяснить, причастен он или нет, – покачала я головой.

– И кто будет выяснять? – робко спросила Ханна, словно боялась, что ее пошлют и туда, шпионить и собирать сведения.

– Попробую заглянуть к нему вечером, – я закусила губу. – Посмотрим, что там за теплицы.

До вечера госпожа Дивногор не дотерпела и выставила меня вон, как только полностью стемнело. Я не стала спорить и отправилась на разведку.

ГЛАВА 15

Нужная улица находилась на противоположном конце города. Мне пришлось проехать на трамвае, благо, что людей в такое время оказалось не слишком много, и в длинном вагоне можно было свободно дышать. Район, в котором я вышла, походил на сборную солянку. Тут друг к другу теснились и коттеджи с садиками, и трехэтажные жилые дома, и разномастные конторы, магазины и склады.

Сверившись с картой, я не спеша пошла по расчищенному тротуару, делая вид, что гуляю. Дом с номером «четыре» находился совсем недалеко от трамвайной остановки. Широкие вороты были открыты нараспашку. И это позволило без проблем заглянуть внутрь.

Пара мощных фонарей освещала небольшой домик, который явно был жилым, чистый двор, где стоял пузатый грузовичок и суетились люди. Они выгружали из кузова какие-то ящики и уносили их за домик. Нет, еще слишком рано, чтобы лезть внутрь. Конечно, магия поможет остаться незамеченной, но все равно удобнее осматриваться, когда никто не мешает.

Поэтому сейчас я отправлюсь домой. Поужинаю, отдохну, а потом вернусь, когда люди если не лягут спать, то хотя бы перестанут работать. Тем более, вечером все равно делать особо нечего. Эл до ночи занят в ресторане.

Снова на Горной улице я оказалась после десяти вечера. Стало гораздо тише и спокойнее. Магазины закрылись, люди разошлись по домам, и теперь вечернюю тишину нарушил только скрип снега под подошвами моих сапог.

Ворота на участок тоже были закрыты. Но меня это не смутило. Я стянула перчатки, быстро начаровала себе полог, отвращающий чужие взгляды, и ловко перемахнула двухметровый забор. Секунду постояла, прислушиваясь, потом осторожно пошла вперед. Главное, чтобы там не было сигнализации из тех человеческих плетений, которые невозможно почувствовать.

К счастью, магии явно не было, и никто не поднимал тревогу. Хозяин не держал собак или других сторожей, способных меня учуять. На участке оказалось пусто и тихо. Окна домика уютно светились, рисуя на снегу яркие квадраты. Я подошла поближе, чтобы заглянуть внутрь, но плотные шторы не позволили этого сделать. Поэтому пришлось отступать и идти дальше.

На заднем дворе нашлось кое-что интересное: три длинные теплицы, одна из которых еще не была собрана до конца. Каждая – пять метров шириной, а длиной – так все двадцать. Да, судя по размерам предприятия, вряд ли в них будут расти овощи «для себя». Нужно быть очень прожорливым человеком, чтобы столько съесть. Богиня, неужели мы были правы, и вот он – конкурент Дивногоров?

Я подошла к недостроенной теплице и заглянула внутрь. Там не было ничего интересного. Только ящики с инструментом и длинными металлическими трубками. То ли для водопровода, то ли для отопления. В технике я до сих пор разбиралась откровенно так себе.

Пространство между теплицами тоже хранило следы каких-то работ. Снег тут сгребли в стороны, а земля выглядела так, словно ее только недавно вернули на место. Я осторожно, чтобы не оставлять лишних следов, прошла дальше. Вторая теплица была закрыта. Стены и крыша оказались совершенно непрозрачными, поэтому мне нужно было залезть внутрь, чтобы узнать, что за ними скрывается.

Присев перед замком, достала из кармана пару отмычек. Запор оказался несложным и уже через пол минуты щелкнул, открываясь. Я осмотрелась и скользнула внутрь. Там было очень темно, но гораздо теплее, чем на улице. Маленький фонарик, предусмотрительно захваченный из дома, осветил крошечный предбанник и еще одну дверь. Она поддалась так же легко, как и наружная. А я, наконец, оказалась в самой теплице.

Теплый влажный воздух слегка отдавал аммиаком. Неширокий проход тянулся до самого конца, упираясь в такую же дверь. По обе стороны от него на столах стояли ящики с грунтом.