Шрифт:
Шел обычный рабочий день. В стороне от буровой тарахтел движок. Мерно работал бурильный станок. Лился густой, похожий на кофе с молоком глиняный раствор. Вращалась колонна труб. Бурильщики же сидели в стороне - мастер Антонов трубным голосом читал им газету. А Семен-полосатый лежал на своем излюбленном месте - на теплом кожухе мотора. Иногда он приоткрывал один глаз. И снова закрывал его, как бы гасил зеленую лампочку. И вдруг случилось нечто такое, отчего Семен-полосатый вскочил со своего места и заорал так, словно Старая Карга откусила ему второе ухо. Перед носом кота, в жидком глиняном растворе, возник большой пузырь, похожий на мыльный, какие пускают дети. Кот не видел пузыря. Но когда пузырь громко лопнул и в нос ударил едкий запах газа, кот вскочил и заорал. Не от страха заорал, а от неожиданности.
Антонов прервал чтение газеты и посмотрел в сторону буровой.
– Что это Семен орет благим матом? Ну-ка, Саня, сбегай, посмотри!
Саня легко вскочил на ноги и побежал к буровой. А через мгновение сам закричал погромче кота:
– Ребята, газ! Ура! Останавливай машину!
Все кинулись к буровой. Остановили станок. Все запрыгали от радости, любуясь, как надувались и лопались газовые пузыри. И все кричали:
– Газ! Газ! Газ!
– А ведь если бы не Семен-полосатый, мы бы прозевали газ, - сказал седой дизелист Письменный.
– Прошли бы газовый горизонт. И точка.
Все с уважением посмотрели на Семена-полосатого. А тот как ни в чем не бывало сидел на кожухе и мылся лапой.
– Зачислить Семена-полосатого в бригаду!
– радостно пошутил Саня и погладил кота по спине.
– Мужик он стоющий.
– Послушай, Алевтина, - обратился Антонов к Ленкиной матери, - что твой кот любит больше всего?
– Что он любит? Сгущенку, известное дело.
– Выдать ему банку сгущенки!
– распорядился бригадир.
– Премировать кота за службу!
А вы небось думаете, что только собак награждают за службу, за помощь, за отвагу. Думаете! И поэтому не хотите за котов поднять руку.
Когда лето кончилось, кончился и день. Солнце провалилось в яму наверное, есть где-то в тундре такая яма, - и наступила долгая зимняя ночь. А может быть, солнце никуда не проваливалось, а над тундрой поднялся темный купол, и солнце осталось там, снаружи. Этот купол старый, весь в крохотных дырочках. И сквозь них проникают капельки высокого солнца.
Так думала Ленка, разглядывая маленькие колючие звезды. А когда неожиданно вспыхивало северное сияние, Ленке казалось, что солнце пошло на штурм черного купола и прорвавшиеся лучи зажглись в небе цветастой бахромой.
Ленка спала на своей узенькой скрипучей коечке. А Семен-полосатый спал у нее в ногах, на одеяле.
– Не пускай кота на одеяло, - говорила мать Ленке.
– Ладно, - отозвалась та.
А кот в это время сидел под кроватью и ждал, когда погаснет свет. Тогда он тихо прыгал на кровать и замирал. Ленка сквозь одеяло легонько пихала кота ногой - мол, все в порядке. И они засыпали.
Ленка и ее кот никогда не болели, никогда не скучали. Что ела Ленка, доставалось и коту. Даже к соленым огурцам пристрастился.
Всходила луна, и зимний день становился светлым. Луна была ровной, словно обведенной циркулем. Она сверкала, словно на ней выпал снег и лучи солнца отражались не от безжизненных лунных камней, а от свежего снега. Вот в такой день к Ленкиному домику тихо подкатила собачья упряжка. Собаки улеглись на снег отдохнуть. От них шел пар. С нарт поднялся человек, одетый в долгополый совик из оленьего меха. Он кинул собакам вяленой рыбы, чтобы они не брехали, и стал чего-то выжидать.
Когда Ленкина мать вышла из дома, человек в совике преградил ей дорогу и сказал:
– Алевтина, я за тобой.
– Никуда я не поеду с тобой, Кокоба, - ответила Ленкина мать.
Но Кокоба стоял на ее пути.
– Нет, поедешь, - твердо сказал он и шагнул к Ленкиной матери.
– Пусти!
– она оттолкнула Кокобу двумя руками.
Но тут из рукавов совика высунулись две длинных лопастых руки и схватили Ленкину мать. Она только успела крикнуть:
– Ленка! Кокоба!
А он уже нес ее к своей собачьей упряжке. Она билась в его руках, как огромная пойманная рыба. Но дизелист из бригады Самсонова был сильным и упрямым.
– Лен-ка! Ко...
Он закрыл ей рот. Положил ее на нарты и стал привязывать веревкой.
Ленка услышала зов матери. Выбежала на улицу. Семен-полосатый за ней. Ветер распахнул незастегнутую кухлянку, пимы жалобно заскрипели по мерзлому снегу. Кот первым добежал до угла дома и, выгнув спину верблюдом, зашипел, Ленка кинулась за котом и увидела собак. И увидела Кокобу, который что-то привязывал к нартам.
– Пусти, подлец!
Ленка узнала голос матери. Ей хотелось закричать, но она поняла, что крик не долетит до буровой. Тогда она отчаянно кинулась на врага и изо всех сил стала колотить его своими маленькими кулачками по спине. Но оленьи шкуры защищали похитителя от ударов. Он оттолкнул Ленку, и девочка упала на снег. Кот заревел. Собаки заволновались.