– Вы здоровы, сестра?

На секунду Симеко задумалась, а затем улыбка появилась на ее лице.

– Я больше не сестра, брат Суйюн. Я… я и себе должна напоминать об этом. – Она замолчала и на сей раз посмотрела монаху в глаза. – Путь, – продолжала она, снова глядя в пол, – труден. Я… у меня нет сил.

Суйюн медленно склонил голову.

– А-а, – протянул он почти шепотом. – Могу я как-то помочь вам? Не стесняйтесь попросить, Симеко-сум.

Снова повисла тишина.

– Брат… брат Суйюн, я пришла умолять вас позволить мне служить рядом с вами.

Она закрыла рот рукой, будто это могло помочь избавиться от смущения.

Суйюн сложил ладони, как для медитации.

– Простите, Симеко-сум, но то, о чем вы просите, невозможно. Я не могу принять такое решение. Кроме того, неприлично, чтобы молодая женщина служила мне. Об этом не может быть и речи. – Суйюн смотрел на нее, пытаясь угадать реакцию, но лицо женщины частично скрывала шаль. – Симеко-сум? Почему вы просите об этом?

Она пожала плечами, касаясь одной рукой циновки.

– Я считаю, брат Суйюн, что вы – чистый дух, не испорченный Орденом ботаистов.

– Вы считаете, сестричество испорчено?

Она молчала, крутя в руках травинку. Затем шепотом сказала:

– Я думаю, что оба наших Ордена погрязли в коррупции. Простите меня за то, что говорю такое.

– Понятно. Эти ваши мысли связаны с кризисом сестры Моримы?

Симеко кивнула:

– Да, брат. Это и кое-что еще.

– Не хочу выпытывать у вас, Симеко-сум, но, честно говоря, интересно, что произошло такого, что вы повернулись спиной к Ботахаре?

Она снова пожала плечами.

– Я… я на самом деле не совсем повернулась спиной, брат.

– Видно было, что Симеко с трудом подбирает слова. – Я больше не знаю, как служить Просветленному владыке. Я чувствую, что все, чему меня учили мои наставницы, не совсем правда. Служить Просветленному владыке таким образом… – Она вздрогнула. – Это неправильно, брат. – Ее голос зазвучал четко. – Неправильно.

– Вы делаете серьезные заявления, Симеко-сум. А сестра Морима высказывалась как-то по-особенному? Опять же я не хочу выпытывать у вас.

– Как вы знаете, брат, Морима-сум переживала кризис духа. Она уверена, что скрижали, которые она видела на церемонии божественного возрождения, вовсе не скрижали Ботахары. Я не знаю, что привело ее к такой уверенности, но Морима-сум – ученый с прекрасной репутацией. Я не сомневаюсь в ее оценке. – Она сложила руки на коленях и закрыла глаза, погружаясь в воспоминания. – Из-за кризиса Морима-сум рассказывала мне о таких вещах, о которых я иначе и не услышала бы никогда. Ей, похоже, было все равно, насколько я понимаю, у сестер есть свои методы сбора информации даже внутри Ордена. Они, видимо, считают, что Священные Скрижали исчезли и что братья тайно разыскивают их. – Симеко открыла глаза и встретилась с Суйюном взглядом. – А сестра Морима полагает, что сестры и не обладали этими скрижалями на протяжении нескольких сотен лет.

– Понятно, – прошептал Суйюн. – Скрижали Ботахары охраняются день и ночь священной стражей в монастыре Дзиндзо. Невероятно, чтобы их украли, сестра.

– Симеко, брат, Симеко. Сестры, похоже, согласны, брат Суйюн. Некоторые считают, что их украли не люди, что это – божественное вмешательство.

– Симеко-сум, едва ли старшие сестры могут так думать.

– Как оказалось, сестра Морима сообщила мне об этом как о чем-то общеизвестном. И более того. Вы, конечно, слышали, что дерево Удумбара расцвело? Это не просто слухи, брат Суйюн. Сестры, засвидетельствовавшие цветение перед вашим Орденом, закрыли доступ в сады Монарты. Вне всякого сомнения, брат, Учитель, о котором говорят, – среди нас.

– Я обсуждал эти слухи со старшим членом Ордена, – спокойно ответил Суйюн, – он заверил меня в их несостоятельности, Симеко-сум. Зачем ему лгать мне? Зачем моему Ордену отрицать это?

– Сестры задаются тем же вопросом, брат. Это важный вопрос для них. Считается, что Учитель еще неизвестен Братству, и они не могут объявить о нем. Если они признают цветение Удумбары, как написано в пророчестве, и не смогут предъявить людям Учителя… Видите ли, брат, Орден ботаистов действует в своих собственных интересах, и я нахожу это отвратительным. Прошу простить меня, если вы усматриваете оскорбление в моих речах, но я не могу не говорить правду, брат, извините меня.

– Я ценю истину, Симеко-сум, но ее не всегда легко рассмотреть или признать. – Суйюн надолго замолчал и наконец вернулся к действительности, когда Симеко кашлянула. – Простите, ваши слова дали пищу для размышлений. – Он улыбнулся. – Я снова подумал о вашем вопросе, как я могу служить рядом с вами?

– Но ведь это я пришла служить вам, брат Суйюн. – И тут она пала ниц перед монахом. – Покорно прошу вас об этом, брат.

– Пожалуйста, Симеко, сядьте. Не делайте этого. – Он смущенно оглянулся, будто боясь, что кто-то войдет и увидит эту сцену. – Так нельзя. Зачем вы делаете это?