Старик тяжело опустился на стул, как будто необходимость приводить доводы, находить опровержения совсем истощила его.

– Боюсь, я утомил вас, префект. Пожалуйста, простите меня, если я нарушил гармонию вашего духа.

Настоятель поклонился и потихоньку вышел. На лице его отразилась озабоченность.

Прости, старик, но я не могу позволить твоим страхам помешать тому, что должно произойти. На кон поставлено нечто большее, чем твое спокойствие и удобная должность. Пусть Ботахара простит меня.

Госпожа Нисима сидела у низкого столика и разглядывала рисунок, который будет вышит на ее наряде. Всего лишь миг назад в ее голове звучала чудесная мелодия, народный напев, который талантливый придворный композитор избрал как основу для написания сочинения для придворной труппы сонса. Но посетительница нарушила всю гармонию, и мелодия быстро улетела из памяти госпожи Нисимы, как если бы музыканты просто ушли.

– Не имеет значения, кузина, – сказала госпожа Нисима, пытаясь оставаться спокойной. – Яку Катта может явиться прямо к моим дверям, а я даже не прекращу рисовать.

Простое упоминание Яку вызвало воспоминания, которые она предпочла бы не тревожить. Госпожа Нисима испугалась, что, может быть, покраснела от смущения или стыда при мысли о том, что произошло между нею и Яку, когда они виделись последний раз.

Я вошла в его покои.

Госпожа Кицура Омавара кивнула в ответ.

– Я не имела в виду, что это может вам понравиться, кузина. Я просто принесла новость.

Она улыбнулась так, что растаяло бы и ледяное сердце.

– Я не желаю, чтобы меня прерывали, Кицу-сум. Пожалуйста, извини меня. Благодарю за внимание.

Теперь и Нисима улыбнулась в ответ. В конце концов, Кицура не хотела ее смутить. Она просто не знала о том, что случилось между ней и Яку. Решив, что лучше сменить тему разговора, Нисима заметила:

– Вы, похоже, хорошо осведомлены, госпожа Кицура. А господину Сёнто известно об этом? Или он полагается на вас?

– Я абсолютно уверена, что ваш досточтимый отец знает все, что известно мне, и даже в десять раз больше. – Девушка опустила глаза и стала поворачивать тоненькое колечко на пальчике, пока узор не описал полный круг. Когда Кицура не смотрела прямо в глаза Нисиме, это означало, что в ее головке роятся замыслы, которые не понравятся кузине. – Я просто хочу, чтобы мы обе все знали. Я подружилась с некоторыми людьми из свиты вашего отца, и они часто откровенничают со мной. В конце концов, ну где им еще найти другого такого человека для бесед, действительно заинтересованного в благополучии своего господина, разумеется, кроме вас, госпожа Нисима?

– Я не вполне уверена, что их господин милостиво посмотрит на такие бреши в системе безопасности. – Нисима сказала это с притворным неодобрением, а сама боролась со смятением, которое заставляло ее сердце громко стучать. Несмотря на все усилия, девушке казалось, что чувства явно читаются на ее лице. Она как будто пыталась спрятаться за словами. – Конечно, важно знать как можно больше.

– Полностью согласна, кузина. Еще так много сокрыто от нас, а все важное может просто ускользнуть. – Теперь Кицура вертела другое колечко. – Вы допускаете, что господин Сёнто ошибся? Может ли генерал императорской армии в самом деле быть в немилости?

Нисима в последний раз посмотрела на рисунок и стала медленно мыть кисточку.

– Мне неизвестны источники информации господина Сёнто, поэтому, Кицу-сум, я не могу судить наверняка. Но мой отец обладает потрясающей способностью безошибочно правильно оценивать информацию. Следует отметить, что он не говорил о положении Яку при дворе однозначно.

– Именно это и беспокоит меня, кузина. Если господин Сёнто прав, то опала Яку Катты – просто уловка, чтобы сменить главнокомандующего. А если Яку и в самом деле в опале, а при его амбициях такое могло случиться, тогда господин Сёнто не может надеяться на получение поддержки Императора в битве против варваров при помощи Яку. Это очень серьезно. Как вы и сказали, очень многое зависит от такой маленькой информации.

– Если Яку Катта подстроил покушение на отца без императорского одобрения, тогда возможно, что наш красавчик – генерал в немилости. Все это сбивает с толку. То, что его послали наводить порядок на канале, вовсе не признак опалы.

– Отправка в Сэй правителем тоже не указывает на немилость, Ниси-сум. – Кицура рассматривала колечко на свету. – Так говорит брат Суйюн. Как в игре го: узор вашего противника не должен быть сложным, если не имеете возможности увидеть его.

– Не думаю, что вы обсуждали игру го с братом, – сказала Нисима с ноткой неодобрения в голосе.

– Суйюн-сум был так добр, что объяснил некоторые тонкости игры… и духовной материи.

Обе девушки замолчали. Где-то вдалеке прогремел раскат грома, напоминающий рев дракона. Дождь застучал по дорожкам в саду.

– Ниси-сум? – тихо позвала Кицура. – Мы должны быть абсолютно уверены в положении Яку Катты при дворе.

Госпожа Нисима кивнула, соглашаясь. «Да, – думала она, – я должна знать, чего ждет от меня этот человек». Она вспомнила свои последние слова, сказанные накануне отъезда Яку в ставку: они поговорят в Сэй. Но теперь Нисима не представляла, о чем говорить.