– Ну и ладушки. Я сейчас в «Енисей» иду. Если проводишь, по дороге доспорим.

В редакции «Енисея» первой, на кого наткнулся Андрей, была Куксова. Она поманила его пальчиком к себе и, захлопнув дверь кабинета, зло спросила:

– Заметаешь следы, Андрюша?

– Почему заметаю и от кого?

– Не строй из себя умника, а из меня идиотку. Наши уже в курсе, что ты с этой… на «мерсе» раскатывал.

Ветлицкому стало неловко, что его так быстро рассекретили, и он только пожал плечами, а Светлана продолжала наседать:

– Ты думаешь, что Кирка тебе денег на книгу даст или Альберт посодействует? Накося выкуси! Левашову полковника не обскакать, и все это понимают, даже Комов, а ты распустил хвост павлином, но опять же: если Алику про жену настучат, то его ребята тебе башку в два счёта открутят, вместе с мыслями и стихами.

Такой вывод Ветлицкому не понравился. Конечно, он допускал утечку информации, но когда это будет, а с другой стороны, той же Куксовой ничего не стоит раскрыть Киркиному мужу глаза на заморочки его жены с «университетским другом».

– Зря та сердишься, – стал отрабатывать назад бывший Светкин любовник. – У Левашовых дача в Отрадном, вот Кира меня и подбросила… по пути.

– Ой, не лги, Андрюша! В прошлый раз словно кот прокрался по коридору мимо.

– Просто ребята сказали, что ты на вызове.

– Тоже нашёл скорую помощь. Впредь придумывай что-нибудь посерьёзней.

– И придумывать нечего. Лину Фёдоровну спроси.

Андрей правильно рассчитал, что у Лины его подружка ничего узнавать не станет, и та в самом деле поверила, верней принудила себя к этому – ей терять Ветлицкого не хотелось, а уже через полчаса она весело болтала голыми ножками в своей кровати, обнимая заблудшего ловеласа, который покорно сносил заполошные ласки азартной женщины.

Наигравшись вдоволь, Светлана убежала в ванную, а Андрей, полёживая в постели, вспоминал недавнюю ночь с Кирой. На фоне нынешних скоротечных отношений в куксовской затрапезной хрущёвке та любовь с шикарной дамой казалась почти сном.

– Ты о чём задумался? – подкралась к кровати хозяйка алькова.

– О сухофруктах.

– Компоту хочешь? – засмеялась угодливо Светлана.

«Знала бы ты, чего я хочу», – про себя усмехнулся Ветлицкий, но сердить сотрудницу «Енисея» не стал и, улыбнувшись, провёл рукой по щеке Светланы, потом по шее, потом по груди… От молодой женщины пахло чем-то свежим и необычным.

– Нет, нет! – отстранилась коварная соблазнительница. – Хорошо, у тебя свободный от уроков день, а мне работать надо, я же у Лины не отпросилась и от Солодовникова не жди пощады. Кстати, он к тебе неровно дышит, в смысле не очень-то расположен.

– Как понять… не очень?

– Да так, что на планёрке сказал: «Хватит нам из некоторых классиков местного пошиба делать…»

У Андрея снова испортилось настроение, он сразу вспомнил, что в редакции было за него кому заступиться, хотя бы той же Сунцовой, но, видимо, не заступилась. Светлана же, видя, что зря она ляпнула здесь про выходку главного редактора, пугливо поворошила волосы развенчанному поэту:

– Ладно, не переживай, я побежала. Если хочешь, можешь поваляться до прихода дочери, но с ней очень-то не шали, потом не отвяжешься.

– Я тоже, пожалуй, потопаю.

– Как хочешь, только выйдем порознь. Соседи – сам понимаешь.

– Понимаю.

– Не так понимаешь. Я после развода ни одного мужчину домой не водила. – На глазах у хозяйки квартиры появились слёзы. – Потому и мелькать не хочу, что не блядь какая-то.

Лёгкого расставания не получилось и Ветлицкий стал постигать, что он совсем запутался в своих отношениях с дамами.

Подрастерявший было предвыборные очки Пулькин торжествовал: после очередной встречи с избирателями ему позвонила женщина и доходчиво объяснила, что имеет на Комова компромат, а если ближе к делу, то пусть копает под заказ на изготовление для одной из иностранных фирм специальных контейнеров, который обошёлся заводу в минус несколько миллионов.

– Ну и что? – не сразу соориентировался Михаил Степанович. – Значит, завод-то понёс убытки?

– Нисколечко, – заторопилась информаторша, – разницу компенсировали средствами из бюджета, отсюда и задержки в расчётах с учителями, врачами и прочими.

То, что разговор был такой или подобный, Андрею поведал Герман, а тому Сунцова рассказывала, хотя подобный факт из чёрного пиара предвыборной борьбы Ветлицкого задевал не очень. Окончательно запутавшись в отношениях с Куксовой, он и с Кирой не определился. Порой Андрею казалось, что всё само собой разрешится, но и Левашова в последнее время нервничала: избирательная кампания мужа не вытанцовывалась, полковник Орлов буквально наступал на пятки. Пулькин распетушился, а ведь расчёт был иным, и как бы жена продвинутого бизнесмена ни делала вид, что её личная жизнь и предвыборная кампания – вещи разные, но всё-таки уже не могла с прежней беспечностью флиртовать с Андреем. Дёргаясь и комплексуя, она ещё раз свозила его на дачу, после чего сказала, что муж, кажется, что-то пронюхал, да и немудрено – доброжелателей вокруг хватало.