— Да в чем дело, в конце концов?! Как вы понимаете, мною руководил отнюдь не праздный интерес.

— Я бы тоже хотел это знать, — откашлялся кто-то позади меня.

Я обернулась и увидела вчерашнего карлика, который, по моим прикидкам, и был хозяином всего этого бедлама. Вид у этого пигмея был неважнецкий: физиономия помятая, под глазами синяки, какие появляются после парочки бессонных ночей.

— Ну и зачем она здесь? — усталым тоном осведомился он у Лонга. Речь шла обо мне, и его тон мне не понравился.

— Она что-то знает о Корявом, — коротко бросил Лонг.

— Корявый? Какой еще корявый? — Тяжело дыша, я переводила взгляд с бугая на коротышку.

— Ну и что ты знаешь о Корявом? — Голос коротышки был приторно-сладким.

— Сначала просветите меня, кто это такой, — пробормотала я. Я их совершенно не боялась, только разговор у нас был как у слепого с глухим.

Коротышка посмотрел на Лонга, а тот на меня, прибавив с досадой:

— Кончай прикидываться, ты про кого меня спрашивала?

— Вот именно, спрашивала! — подхватила я. — Я вас спрашиваю о нем, а вы меня о нем же. Это как-то нелогично. — Пускаясь в эту сугубо формалистическую дискуссию, я намеревалась оттянуть минуту, когда прозвучит следующий вопрос: «А зачем он тебе понадобился?» Что бы такое мне им наплести? В бывшие одноклассники и друзья детства Урфин Джюс мне явно не годится, к тому же в таком случае я бы, по крайней мере, знала, как его зовут. А как насчет случайного знакомства… Гм-гм, трудно придумать что-нибудь путное на ходу.

Коротышка продолжал демонстрировать мягкость и обходительность. Притворно попеняв бугаю: «Ну что ты разорался на девушку, совсем напугал!», он якобы заботливо приобнял меня за плечи и стал настойчиво подталкивать к двери в служебное помещение, в котором я тоже успела побывать в прошлый раз:

— Пойдем, милая, поговорим спокойно, по душам… Я заупрямилась:

— А здесь, что ли, нельзя? И здесь можно поговорить…

Хоть коротышка и выглядел совершенно тщедушным, объятия его были прямо-таки стальными, я чувствовала себя в них как в клетке: ни туда, ни сюда. Он без труда затолкал меня в темный коридор, а уже оттуда — в ту самую комнату, в которую я накануне по неосторожности влетела, так сказать, пала жертвой собственного любопытства.

— Располагайся, располагайся. — Коротышка подтолкнул меня к дивану, стоящему слева от двери.

Я покорно припечаталась к скрипящей кожаной обивке и на всякий случай наметила пути отхода, которые были немедленно отрезаны, поскольку Лонг встал у двери, как часовой, и демонстративно сложил руки на груди.

Коротышка уселся за стол и принялся с таким неподдельным интересом рассматривать собственные руки, словно увидел их первый раз в жизни. Что-то углядел, выдвинул верхний ящик стола, блеснул каким-то маленьким предметом, щелкнул и снова полюбовался своей правой рукой, уже удовлетворенно. Заусенец срезал, догадалась я.

Щипчики — а это были щипчики — коротышка оставил на столе и перевел взгляд на меня:

— Так зачем тебе Корявый?

Я покосилась на Лонга и вздохнула:

— Да я не совсем уверена, что тот, о ком я спрашивала, и есть этот ваш… Корявый… Может, мы все-таки о разных людях говорим.

— Да она его точно описала! — не удержался от комментария Лонг.

— Да мало ли похожих людей! — возмутилась я.

Подумать только, я ведь явилась в клуб, чтобы что-нибудь разузнать об Урфине Джюсе, а теперь пытаюсь увести разговор в другую сторону.

— Ну хорошо, пусть они всего лишь похожи друг на друга, — подозрительно легко согласился коротышка. — Тогда давай разберемся сначала с твоим. Кто он такой?

— Понятия не имею, — простодушно призналась я.

Похоже, с простодушием я немного переборщила, потому что коротышка укоризненно покачал головой:

— Так ведь не бывает. Как можно искать неизвестно кого?

Еще как бывает, иначе чем я занимаюсь последние три дня? Бегаю за чьей-то тенью, и в процессе этого бега теряю любимого мужчину, влипаю в идиотские истории, а главное, то и дело натыкаюсь на трупы, на которые мне просто удивительно везет. И хоть бы от этого был какой-то толк, не от трупов, конечно, а от моего самоотверженного мельтешения. Спрашивается, кто мне за это спасибо скажет? Впрочем, в глубине души я все еще надеюсь на Тимурову благодарность, но уже после того, как он найдется живым и здоровым, само собой. Посмотрит своими аквамариновыми глазами прямо мне в душу и ласково произнесет:

— Я всегда знал, что ты единственная женщина на свете, на которую я могу положиться.

И пожмет мою мужественную руку. Нет, эта сцена должна выглядеть по-другому. При свечах, у пылающего камина, да-да, у камина… Сначала он швырнет в огонь коллекцию своих «кисок» — к сожалению, это будут всего лишь фотокопии, а не оригиналы, — а потом обнимет меня… Ой, я кое-что забыла, кроме свечей и камина, непременно должно быть вино, желательно красное и в хрустале. Итак, он меня обнимет и скажет…

— Ну, и чем же знаменит тот человек, которого ты ищешь? — Это спросил не Тимур, а коротышка. К моему огромному сожалению.