Шрифт:
– Да ладно, чего там! Ты пей, печенье соленое бери, а потом я тебя домой отвезу. Что с баскетболом-то делать будешь?
Толик помолчал.
– Пока не знаю. Подумать нужно.
– Да, думать всегда нужно.
Примерно час спустя красная спортивная «тойота» лихо притормозила неподалеку от дома Толика.
– Ну, я пошел.
– Давай. Ты больше не пей, Толик. Забвения в вине ищут только слабые люди.
– Да я и сам решил завязать. Человек, когда хочет, все может.
– На мое курение намекаешь?
– Сообразительная. Я тоже курил в прошлом году. А потом взял и бросил.
Толик вышел. Но он не успел отойти от машины, как сзади хлопнула дверца.
– Толик!
– Что?
– Шарф свой забыл.
Кристина стояла, опершись о дверцу машины. Порыв ветра заиграл ее распущенными волосами. Толик вернулся, взял у нее шарф, набросил его себе на шею. Их взгляды встретились.
– Хочешь, я со Славкой поговорю?
– Только если тебе не жалко потерять друга. – Девушка улыбнулась, но голубые глаза оставались грустными. – Кстати, не нужно ему знать, что ты гостил у меня этой ночью.
– Почему?
– Потому что очень многое в этой жизни построено на легковерии. А у нас с капитаном и так проблем хватает. Ну, пока.
– Пока.
Толик поддался неожиданному порыву, наклонился и поцеловал Кристину в щеку. Та поняла все как надо.
– Не кисни, парень, все обойдется.
– Еще раз большое спасибо. За все, – сказал он.
– Еще раз большое на здоровье.
Кристина села за руль, мотор завелся, и машина рванула с места. Толик проводил красное авто взглядом, подумал: «Гололед, а она лихачит. Нужно Славке сказать, чтобы принял меры, в конце концов, она его девчонка!» Он развернулся, зашагал к дому. Предстояло сложное объяснение с родителями, и еще Туся. Где бы он ни был, что бы он ни делал, она всегда незримо присутствовала в его мыслях. «А может, ну ее, эту гордость?» – впервые за эти недели подумал Толик…
9
Туся проводила Толика отсутствующим взглядом, пока он не скрылся в подъезде. И надо же было такому случиться, что она выбрала именно это субботнее утро, чтобы поговорить с Толиком по душам, спокойно разобраться во всем, выяснить наконец-то, что с ними происходит в последнее время. Вот и выяснила. Теперь многое стало понятно: и его желание взять тайм-аут, и затянувшееся молчание.
Она приехала к Толику около двенадцати, но все не решалась подняться наверх. Первый шаг к примирению всегда труден. Туся все думала, что скажет, когда он откроет дверь. Почему-то она была уверена, что дверь откроет именно он. «Привет, нам нужно поговорить!» – Это можно произнести серьезно или можно сказать так, с легкой иронией: «Привет, мы что, все еще не разговариваем?»
Прокручивая в голове различные варианты, Туся заметила краем глаза, как к дому на скорости подкатила броская красная иномарка. Сначала она не придала этому значения: ну подъехала и подъехала машина – мало ли их подъезжает по утрам и вечерам? Но некоторое время спустя из нее вышел Толик, вслед за ним из салона показалась холеная блондинка. А в руках у нее был шарф Толика. Он вернулся за ним.
И вот уже Туся стоит и с болезненным любопытством наблюдает, как они о чем-то говорят, улыбаются друг другу, словно не могут расстаться. Было такое впечатление, что все это происходит не с ней, а с кем-то другим, может, с ее героиней… И в ту секунду, когда она совсем уже собралась окликнуть Толика, чтобы спросить, что же все это значит, он наклонил голову и поцеловал блондинку.
Сердце Туси будто пронзили раскаленной иглой. Второй раз с ней происходит такое! Прямо злой рок какой-то преследует! Снова на ее глазах Толик целуется с другой, и опять с блондинкой! Сначала была Вика Смирнова, десятиклассница, претендующая на звание «Мисс школы», а теперь вот эта девица с иномаркой. Вику Туся еще могла ему простить. Ведь тогда, весной, ее и Толика ничего, кроме дружеских отношений, не связывало. Но эту белокурую девицу! Ни за что!
Туся и сама не поняла, как оказалась на автобусной остановке. Очнулась, будто спящая красавица, а вокруг народ – спешит, старается побыстрее сесть в автобус, чтобы спрятаться от январского мороза. Вначале у нее появилось желание поехать к Лизе и поплакаться ей в жилетку, но Туся почти сразу же прогнала эту мысль. Она просто не в силах была пройти еще и через это испытание. Видеть жалость в глазах подруги, слышать слова сочувствия было слишком унизительно для ее гордости. Как-нибудь позже, когда первая острая боль утихнет, она все расскажет. А перед глазами, как назло, стояла трогательная сцена прощания, достойная кинематографа. Туся думала, что ранить больнее ее уже ничто не может. Оказалось, может.
Едва она вошла в квартиру и стала раздеваться, как из комнаты выглянула мама.
– Тусь, ты куда с утра пропала? Просыпаемся, а дочки и след простыл. Мобильник на столике заряжается. Ни записки, ни привета.
– А что случилось? И где КС? Что-то его не слышно? – по инерции поинтересовалась Туся.
– Да КС здесь ни при чем. Он позавтракал и на «Мосфильм» укатил, у него там какое-то совещание. А вот тебе пару часов назад мама Толика звонила.
– Анастасия Ивановна? – Сердце тревожно стукнулось, отозвалось ощущением смутного страха. Что же еще ее ждет в эту черную субботу? Что?! И нельзя сказать, чтобы мама Толика никогда не звонила Тусе. Звонила, конечно, но не тогда, когда Туся и Толик в ссоре. – А что ей было нужно? – Туся посмотрела на маму.
– Спрашивала, не заходил ли к нам вчера Толик. Он дома сегодня не ночевал, вот она и волнуется.
«Дома не ночевал!» – отпечаталось в сознании Туси. Понятно, где он провел ночь! Вон как все обернулось! Пожалуй, это было то, что доктор прописал. Шоковая терапия!
«Ладно, центровой, как ты, так и я»! – запальчиво подумала Туся. Тревоги, сомнения, смутное желание найти Толику оправдание уступили место ослепляющему гневу. Нет! Теперь ей не нужно ничего выяснять, и так все ясно! Сила любви равна самой любви. Все! Теорема доказана! А от ошибок никто не застрахован. Просто ей казалось, что он верный. Просто ей казалось, что у них та единственная любовь. Просто ей казалось, что нет на свете силы, способной их разлучить. А на поверку все получилось не так – первое же серьезное испытание стало для них последним. Вот только падать в обмороки, рыдать и заламывать руки, как кисейная барышня, она не станет! Она поступит иначе – она найдет себе настоящего верного друга и излечится от любви к этому обманщику и изменщику, а он еще будет кусать свои локти, если, конечно, дотянется, и страдать, что променял ее на блондинку с красным авто.