ЗИННИЯ. Маунт-Юнион на самом деле хорошая школа, и очень красивое место, и Гарри получил там достойное образование, но Гарри хотел поехать в Гарвард, и, думаю, он Еноху этого не простил. Я не уверен, что Гарри кому-то что-то прощал. Он не прощал, и он не забывал. Все сидело в нем, как заноза. Я жалела его, когда мы были детьми. Я помню этого одинокого маленького мальчика, которого так и не смогла понять. Разумеется, мои суждения по части мужчин всегда оставляли желать лучшего. Я вышла за Бада Кейси, который разительно отличался от Гарри. Обаяния у Бада хватало, если не приглядываться внимательно, но каким же он оказался пустым. Гарри был его противоположностью: очень мало обаяния, на поверхности. Но зато много чего в глубине, если не счесть за труд заглянуть глубже. Но Гарри не хотел, чтобы заглядывали.

ДОК ВОЛЬФ. С Бадом жизнь у Зиннии не сложилась. Полагаю, в сравнении с ним, Гарри подошел бы ей куда больше. Иногда я задумывался, а как бы изменилась его жизнь, если бы он женился на такой, как Зинния, а не на Корнелии.

ДЯДЯ ДЖОН. А какого черта он женился на Корнелии? Эта женщина заморозит внутренности бронзового слона.

ДОК ВОЛЬФ. Корнелия не всегда была такой. А вот красоткой была всегда. Опять же, подозреваю Гарри хотел прибрать к рукам бизнес ее отца.

ЗИННИЯ. Ходили слухи, что Енох отравил тестя, чтобы заполучить аптечный магазин, а потом Гарри отравил Еноха, чтобы аптечный магазин перешел к нему. Я в это не верю, но, с другой стороны, я вышла за идиота, так что я могу знать? Я добавлю тебе подливы, Док.

(Уходит в прошлое за подливой).

ДЯДЯ ДЖОН. Зинния когда-нибудь говорила, а что могло тянуть Гарри к Индейским пещерам?

ДОК ВОЛЬФ. Я так не думаю. Нет.

ДЯДЯ ДЖОН. Может это знать кто-нибудь из живущих? В этом главная проблема. Гарри пережил всех друзей и множество врагов. Корнелия скажет не больше, чем горгулья, его сын хочет говорить только о кротах, его сестры умерли, Зинния умерла. Все, кто действительно его знал, мертвы, за исключением тебя, а ты, судя по всему, ни хрена не знаешь.

ДОК ВОЛЬФ. Эгг Рукс.

ДЯДЯ ДЖОН. Чего ты его вспомнил?

ДОК ВОЛЬФ. Он не умер.

ДЯДЯ ДЖОН. Знаю, что не умер. Живет на свалке.

ДОК ВОЛЬФ. Свалка принадлежала Гарри.

ДЯДЯ ДЖОН. Гарри принадлежало здесь практически все. И что?

ДОК ВОЛЬФ. Эгг Рукс учился с ним в школе. Работал на него. Управлял свалкой. И Гарри частенько приходил на свалку, чтобы посидеть на крыльце дома Эгга.

ДЯДЯ ДЖОН. Да за каким чертом богатейшему человеку города приходить на свалку и сидеть на крыльце Эгга Рукса?

ДОК ВОЛЬФ. Не знаю. Может, Эгг знает. На твоем месте я был его спросил. Но, с другой стороны, я ни в чем ни хрена не знаю.

ДЯДЯ ДЖОН. Господи Иисусе. Терпеть не могу ездить на эту чертову свалку. Всякий раз машина в грязи, лицо и руки искусаны комарьем, а воняет от меня, как от мусорного бака.

ДОК ВОЛЬФ. А мне там нравится. Живописное местечко. После того, как проедешь цех, где разделывают кур и фабрику пиротехники.

ДЯДЯ ДЖОН. Живописное! Как бы не так! И опять придется менять эти чертовы амортизаторы.

(Свет в «Красной розе» меркнет, когда ДЯДЯ ДЖОН и ДОН ВОЛЬФ уходят в темноту, направляясь к крыльцу дома ЭГГА РУКСА. Тот начинает говорить, пока они усаживаются).

(Карканье ворон. Свет падает на ЭГГА РУКСА, сидящего на крыльце своего дома у свалки с ДОКОМ ВОЛЬФОМ и ДЯДЕЙ ДЖОНОМ. ГАРРИ наблюдает из теней).

ЭГГ. Когда мы были детьми, мальчишки задирали Гарри, и я избивал их в кровь. Иногда держал кого-то за ноги, а Гарри пинал его в голову. Хорошие были времена. И они сами на это напрашивались. Я скажу вам, что тянуло меня к нему. Он всегда был один, даже в комнате, полной людей, словно у него никогда не было друга. Я всю жизнь провел на свалке. Наверное, заметил в его глазах то, что каждый день видел, глядя в зеркало. Мне всегда было трудно сходиться с людьми. А с Гарри все получалось само собой. С ним было интересно. Он думал о таком, что этим болванам просто не могло прийти в голову. Как товары перемещались из одного конца света в другой, как на этом зарабатывались деньги. Как работала фондовая биржа. Гарри дал мне больше знаний, чем школа. Позже он купил здесь землю, моего отца и Фоксов, позволил мне остаться здесь, управлять свалкой. Время от времени поручал мне выполнять за него грязную работу. Вытрясать деньги из тех, кто не платил по закладной. Все такое. Я считал его своим другом, когда мы были мальчишками, а когда выросли, Гарри уже не нуждался во мне, за исключением тех дел, когда ему не хотелось самому марать руки. Гарри очень часто мыл руки. И да, не мог без этого обойтись.

ДЯДЯ ДЖОН. По мне, не очень он походил на друга.

ЭГГ. Если по справедливости, то и я тоже. Скажем, трахал его сестру Бриджет. Разумеется, не было это большим достижением, ее трахала половина мужского населения округа. Но ему нравилось приходить сюда и сидеть со мной на этом крыльце. Наверное, именно здесь он мог отдохнуть от своей жены. Он любил тишину и покой.

ДЯДЯ ДЖОН. У кого могло возникнуть желание убить его, Эгг?

ЭГГ. У любого, кто дотянулся бы до камня.

ДЯДЯ ДЖОН. А чего он вдруг пошел к Индейским пещерам?

ЭГГ. Понятия не имею. Хотя, помнится, он ходил туда раз или два, чтобы повидаться с полоумной старухой, которая жила в пещерах. Старая Матушка Хек, так мы ее называли. Не знаю ее настоящего имени. Но она давно уже умерла.

ДЯДЯ ДЖОН. А почему ему хотелось повидаться с полоумной старухой, которая жила там?

ЭГГ. А почему он приходил на свалку, чтобы посидеть на крыльце? Что-то в нем не давало ему покоя. Словно что-то шло позади него. А когда он поворачивался, успевало исчезнуть. Что-то всегда тяготило его душу.