– Да кому я тут нужна?
– немедленно вспылила я.
– Я менталист...

– И что? Это как-то помешает разбойникам дать тебе по голове и изна...
– тут он вспомнил, что у него на руках ребенок и запнулся.
– В общем, не спорь.

– Ладно, - сказала я, глядя в сторону.
– Бери Дана и поезжай за помощью. Я подожду здесь с Михаилом.

Ян осторожно спустил сына на землю, а потом цапнул меня за локоть и прошипел еле слышно:

– Что, не намиловалась дома-то со своим хахалем?

В первый момент я даже не поняла, о чем он. Но когда поняла - не заорала только потому, что Даниэль рядом был. Меня всю затрясло, я хотела задушить своего мерзкого мужа. Или ударить по голове чем-нибудь тяжелым. Или утопить.

– Думай как хочешь, - с великим трудом сдержалась от площадной брани я.
– Но я с тобой не поеду.

– Или ты сейчас сядешь вместе со мной на коня, или я перекину тебя через седло, - тихо пригрозил Ян.
– Не жалко сына? Он будет расстроен.

В воздухе ощущалась гроза. Ян был очень зол, и я не понимала, на что, но мне сделалось по-настоящему страшно. Когда такой сильный менталист, как Ян, начинает гневаться до такой степени, что это ощущают другие менталисты - лучше не спорить. Он явно исполнит свою угрозу. К сожалению, я уже знала, что он сильнее меня физически. Если я не хочу безобразной сцены с рукоприкладством на глазах у сына, придется подчиниться.

Молча вырываю у Яна свою руку, иду к его жеребцу. Ян что-то говорит Михаилу, помогает ему распрячь коня и оседлать. Только когда Михаил уже в седле, а Дан с довольным лицом красуется перед ним, Ян взлетает на своего коня и командует:

– Давай сзади.

Хватаясь за его руку, я забираюсь. Я отлично езжу верхом, но сегодня на мне совсем не та одежда. Платье ужасно жалко, теперь всё оно будет в лошадином поту и шерсти, да и сапог на мне нет. К тому же мне приходится прижаться к супругу слишком близко, вплотную, чтобы поместиться в одном седле, а не ехать на лошадином крупе. Обвиваю руками его талию, прижимаюсь щекой к спине. Сердце от такой сумасшедшей близости пускается вскачь. Слишком узкая для верховой езды юбка задирается до неприличия, и мой наглый супруг пользуется этим, поглаживая меня по коленке, отчего по всему телу проходит обжигающая волна. Вздрагиваю всем телом и надеюсь, что он не понял - почему.

– Крепче держись, а не то свалишься и сломаешь себе шею, - бросает мне Ян, и я послушно цепляюсь за его одежду.

– А ты поводья держи, а не меня лапай, - огрызаюсь я.

– Ты моя жена, имею право.

– Я твоя жена только потому, что ты не подписываешь бумаги о разводе.

В самом деле, что за несправедливость! Я отчаянно хочу стать свободной от него, жить и дышать, не думая, что мой муж в любой момент может распорядиться мной, как имуществом, но он мне не позволяет это делать. Хотя разводная грамота выдана нам именно по его инициативе, он потрудился получить ее одновременно с разрешением на брак. Но я не могу ей воспользоваться, потому что мнение женщины в вопросах расторжения брака практически не учитывается, в то время как мужчине достаточно поставить подпись - и он разведен.

Нет, в целом в Орассе можно и женщине получить развод, но это сложнее. Ей нужно подать прошение главе города, а магичке - в совет магов, обосновать причины подобного решения и доказать свою состоятельность. Специальная комиссия проведет целое расследование, но удовлетворит ходатайство в редких случаях: только если признает, что в браке жизнь женщины подвергается опасности или в случае систематических измен супруга. И то, возможно, супруг изобразит чистосердечное раскаяние и даст обещание, что он исправится. А уж если у четы имеются дети, тут и вовсе пиши пропало. Мальчиков почти всегда оставляют отцам, потому что считают, что женщина не способна воспитать мужчину. Девочек, впрочем, оставляют тоже.

Я росла без матери и могу с уверенностью сказать, что это очень сильно влияет на душевное состояние ребенка. Всю жизнь отец был в разъездах, но и дома особо не обращал на меня внимания. Я всегда чувствовала себя невероятно одинокой.

Зато мужчина может развестись под разными предлогами: если жена бесплодна или отказывает в супружеской близости, если изменяет, если сварлива, если он полюбил другую - и согласия женщины никто не спросит. Наверное, мой брак - это очень мягкое наказание за все мои глупые проступки. Я совершила недопустимое, и если отец давно простил меня, то я сама не простила. Поэтому - я закусываю губу и прикрываю глаза, прилипая к Яну, буквально распластываясь по его спине. Он - мое наказание. Мой тюремщик. Мой мучитель.

– Мне очень интересно, какие мысли бродят в твоей хорошенькой головке, Софи, - кричит мне муж.
– Эмоции такие противоречивые!

Слишком близко. Менталисты чувствуют других людей. Я тоже могу «слышать» Яна, только совсем не уверена, что мне это нужно. Боюсь я этих его шлейфов презрения и ненависти, круто замешанных на похоти. Да, я знаю, что привлекаю его, как женщина. В конце концов, мы с ним сделали ребенка - причем с полной отдачей и несомненным удовольствием. Да, я знаю, что я красивая, хоть и не такая, как многие женщины. Слишком высокая, слишком резкая, с крупными чертами лица. Но Яну я нравлюсь, да и вообще - многим нравлюсь, а потому - красивая.

Не удержалась, прислушалась к мужу, грустно улыбнулась - как я и думала, он наслаждается моими прикосновениями. Странные у нас отношения - и тянет нас друг к другу, и вместе быть не можем. Разойтись бы... разъехаться по разным концам страны... но Даниэль - словно пуговица, которая пристегивает нас друг к другу. Мой сын одинаково сильно нужен обоим. Вот и живем... мучаемся оба.

Безжалостно длинная дорога подошла к концу, мы прибыли в Кобор в дом Лисовских. Нас уже встречали: Ольга, моя мачеха, льер Александр - мой приемный отец - и их сыновья Егор и Алекс. И еще один человек, которого я никак не ожидала сегодня здесь встретить.