Шрифт:
Мало-помалу роли переменились: Великанов все чаще стал похаживать на второй этаж, оставался там полчаса, час.
Гарник ни о чем не расспрашивал товарища.
Однажды, проснувшись утром, он с удивлением увидел, что постель Великанова накрыта. «Куда он мог уйти в такую рань?». В это время наверху скрипнула дверь и послышались шаги. Вошел Иван.
— Ты что? Дома не ночевал?
Великанов смущенно усмехнулся.
— Там… у нее. Влюбилась в меня… Понимаешь?
— Гм!.. Ну?
На лестнице показалась Эрна. На ее лице блуждала довольная улыбка.
— Иоган, приготовь велосипед! Запаздываем, — пропела хозяйка.
Они снова и снова уезжали в город. А он, Гарник, вот уже сколько времени не видел Терезу. «Что она обо мне подумает? Поцеловала меня, а я исчез, и ни слуху, ни духу…»
Самолюбие не позволяло просить Эрну. Между тем он должен был поехать в город, должен был увидеть Терезу.
— Помоги, Иван! — не выдержав, сказал однажды он товарищу, — мне надо съездить в Цельтвиг. Надоело тут сидеть. А к этой не хочу обращаться. И вообще…
— И вообще я тоже подумываю о том, как бы нам достать паспорта. Пора бы распрощаться с этой кралей. У меня накопилась небольшая сумма. А в город, — что ж!.. Садись вечерком на велосипед и езжай. Сегодня Эрна уйдет в гости. Ты ведь успеешь приехать до ее возвращения? А если и запоздаешь, не беда.
Вечером Гарник выехал. Была уже весна, леса оделись в темный наряд, горная речка журчала резвее. Гарник быстро гнал велосипед по хорошо знакомой дороге.
Кружатся колеса, прохлада обвевает лицо Гарника, в ушах свистит ветер, а ему кажется, что это Тереза спрашивает его нежным голосом: «Почему не приезжал так долго?..»
Надо спешить, надо увидеть Терезу, поговорить с ней.
Вот и знакомый вагон. Он постучал в дверь. Сердце его дрогнуло, когда изнутри послышался голос фрау Генриетты: «Кто там?» Она открыла дверь.
Дети уже спали. Гарник положил на стол принесенный сверток и краем глаза посмотрел туда, где обычно спала Тереза. Девушки не было.
— А где она, фрау Генриетта? — Только теперь он заметил печаль на лице женщины.
— Уехала в Вену, Гарник. Я отправила ее к Хильде. У нас ведь несчастье — мужа опять уволили. Вчера он уехал в Морцгюшлаг, хотя мало надежды найти работу там.
Гарник тяжело опустился на стул. Надо было посочувствовать фрау Генриетте, этой доброй австриячке, с которой опять стряслось несчастье, но Гарник не находил слов.
— И давно уволили Иозефа? — после долгой паузы спросил он.
— Уже больше недели.
Он хотел спросить о Терезе — когда она уехала, но постеснялся: не подумала бы чего фрау Генриетта.
Было уже поздно, неудобно было засиживаться. А он все медлил, не находя сил подняться. Кинув последний взгляд туда, где обычно спала Тереза, выдавил незначащие слова:
— Я пошел, фрау Генриетта. Кажется, уже поздно. Да… Спокойной ночи!..
Он вышел из вагона, охваченный отчаянием. Ноги дрожали, сердце разрывалось.
Уже совсем стемнело, пустынны и тихи были улицы. Гарник вывел велосипед на дорогу, чувствуя, что и в сердце у него царит такая же пустота…
5
В один из ближайших дней в воротах усадьбы появился широкоплечий пожилой офицер. Парни в это время работали в хлеву. Гарник выглянул во двор и сразу все понял.
— Слушай, — тревожным шепотом предупредил он, — приехал муж Эрны!
Они слышали, как Эрна с криком бросилась навстречу офицеру. Вслед за нею выбежали и детишки.
Офицер расцеловал Эрну, затем подхватил детей, поднял обоих, крепко прижимая к груди.
Потом отпустил ребят на землю и снова попал в объятия супруги. Эрна, обхватив сильными руками шею мужа, буквально повисла на нем.
Гарник и Великанов молча наблюдали в щель эту сцену.
— Ну, надо немедленно сматывать удочки, — сказал Гарник.
— Да разве можно? Он сейчас же спохватится, все село поднимет на ноги, всю округу взбудоражит…
— Ну, округу-то не взбудоражит, но погоню за нами, вероятно, пошлет. И все-таки оставаться здесь еще более опасно. Я не доверяю Эрне, — она выдаст нас, вот увидишь!
Великанов молчал. Надо было хорошенько взвесить все. Любой опрометчивый шаг мог поставить их жизнь под угрозу. Внутренний голос утверждал: нет, нет, не скажет Эрна! Ведь тем самым она выдала бы и себя. Но мужу могут намекнуть всеведущие соседки. Одна из них всегда провожала Эрну ехидной улыбочкой… Да, как ни прикидывай, а бегство — единственное спасение от возможных неприятностей.