– Это для Джульетт. Ей этого хватит на многие годы. За дом уплачено. Алекс не стал бы возражать против того, чтобы я позаботился о будущем ее и детишек. Может, она купит какой-нибудь бизнес, может, магазин дамских шляпок…

– Но, мсье!

Было очевидно, что Кордеро чувствует себя в этом доме, полном слез, так же неловко, как Селин. Он сделал шаг к выходу.

– Скажите ей, что я уехал на Сан-Стефен, но что…

Мадам Латруб резко замотала головой и разрыдалась в голос, плечи ее затряслись.

– Моей Джульетт больше нет, мсье. Я думала, вы знаете…

Эта новость настолько поразила Кордеро, что Селин захотелось взять его за руку, чтобы немного поддержать.

– Как? Когда? – единственное, что он смог вымолвить. Глаза его подозрительно заблестели. Селин отвернулась.

– Она повесилась четыре дня назад. Мы похоронили ее вчера. Я послала записку мсье Моро…

Лицо Кордеро словно заледенело.

– Ублюдок не сказал мне ни слова, я пришел бы раньше.

В этот момент мадам Латруб едва не потеряла сознание, и Селин с удивлением увидела, как Кордеро заботливо подвел женщину к столу, выдвинул стул и помог ей сесть. Селин поспешила в соседнее помещение, где была маленькая кухня. Налив в стакан воды из изящного фарфорового кувшина, девушка вернулась в гостиную. Они с Кордеро обменялись быстрым взглядом, и Селин поставила стакан на стол перед женщиной.

– А как же дети? – спросил Кордеро. Лицо его посерело.

Мадам Латруб продолжала вытирать слезы, но никак не могла их остановить.

– Они словно две маленькие овечки, которые сразу потеряли и мать, и отца… всего за две недели.

– Могу я их увидеть?

Она кивнула и попыталась подняться, но ноги отказывались ей служить.

– Я приведу их, – вызвалась Селин, желая дать Кордеро и мадам Латруб побыть немного наедине.

Она пошла на звук тихого печального плача, доносящегося из глубины дома, и остановилась у дверей одной из спален. Девочка лет десяти успокаивала мальчугана с копной черных блестящих кудряшек. Он лежал, уткнувшись лицом ей в колени, и плакал так, словно его разбитое сердце никогда не найдет утешения. Прелестная девчушка подняла голову и заметила замершую в нерешительности Селин.

– Вы можете пойти со мной? Кордеро Моро приехал, чтобы навестить вас, – ласково сказала Селин, пораженная сходством с Кордом, которое она заметила в лице маленького мальчика, когда он перестал всхлипывать и внимательно посмотрел на нее.

– Дядя здесь? – Лицо его просветлело. Селин кивнула. Вытерев слезы тыльной стороной ладошки, малыш соскользнул с кровати и бросился мимо гостьи в гостиную. Девочка тоже поднялась, расправила юбку и откинула с плеч длинные черные локоны. Ее горделивые движения не могли скрыть горечь, затаившуюся в глазах. Если бы Селин не знала доподлинно, она решила бы, что перед ней креолка, а не полукровка. Как и мальчуган, девочка, без сомнения, была из рода Моро.

– Я Селин, – представилась девушка.

– А я Лилиан Моро. Моего брата зовут Алан.

– Тебя хочет видеть дядя, – сказала Селин. Про себя она не могла не отметить, что Алекс Моро все-таки признал своих незаконнорожденных детей, дав им свою фамилию.

Вслед за Лилиан она вернулась в гостиную, где обнаружила, что Кордеро склонился над устроившимся у него на коленях мальчуганом. Он покачивал малыша, прижимая его к себе, и ласково гладил спутавшиеся волосы Алана. Первые впечатления Селин о Кордеро никак не подготовили ее к такой картине, и девушка была глубоко поражена.

– Может, однажды ты сможешь приехать навестить меня, но сейчас ты гораздо больше нужен твоей бабушке, – говорил Кордеро.

– Это правда, мой дорогой, – тихо подтвердила мадам Латруб. – Ты единственный мужчина в доме.

Кордеро заметил Лилиан, стоящую рядом с Селин, и протянул к ней руку. Она прижалась к дяде, он нежно поцеловал ее в щечку, а она положила головку ему на плечо.

– Я оставил вашей бабушке достаточно денег, чтобы оба вы ни в чем не знали нужды. Если вам что-то понадобится, напишите мне и отправьте письмо с любым кораблем, отплывающим на Сан-Стефен.

– Папа всегда говорил, что вы о нас позаботитесь, дядя Корд. – Единственная горькая слезинка скатилась по щеке девчушки, показывая, сколь велико ее горе. Она обняла Корда за шею и прижалась к нему лицом.

– Ваш папа был для меня словно родной брат, и вы для меня как родные дети.

«Как родные дети». На мгновение Селин представила себе Персу, чувствуя, что к глазам подступают слезы. Она отвернулась, поплотнее завернулась в накидку и отошла к окну. За ее спиной Корд по-прежнему крепко обнимал детей, а они словно приклеились к нему.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал, дядя Корд, – говорил Алан.

– Я рад бы взять вас обоих с собой, но вы нужны вашей бабушке.

– Они – единственное, что у меня осталось, мсье, – тихо сказала мадам Латруб.

Селин услышала испуганные нотки в голосе женщины и голос Корда, обращающегося к детям:

– Я не хочу покидать вас, но должен это сделать. Когда вы подрастете, то сможете приехать навестить меня. Я покажу вам весь остров и научу плавать. Хотите?

Алан отрицательно покачал головой: