– Позволь мне закончить. – Стараясь выиграть время и придумать более или менее убедительное объяснение случившемуся, Селин прикрыла глаза рукой и попросила слабым голосом: – Дай мне, пожалуйста, попить.

Какое-то мгновение Корд не двигался, собираясь отказаться выполнить ее просьбу, но потом девушка услышала, как он отошел от кровати. В голове ее пронесся вихрь мыслей. Селин не могла сказать ему правду: он решит, что она сумасшедшая, если просто попытаться объяснить ему, что она может видеть прошлое. Легче признать, что она знакома с Данди, но как объяснить странное знакомство с этим отвратительным типом и заставить Корда в это поверить?

К тому моменту, когда она медленными глотками выпила воду из поднесенного Кордом стакана, Селин уже знала ответ.

– Каждый английский ребенок хотя бы раз в жизни побывал на ярмарке и, могу поспорить, каждый хотя бы один-два раза получал расстройство желудка, съев несвежий мясной пирог. Я просто довольно точно угадала.

– Откуда ты знаешь про английские ярмарки? Я думал, ты из Бостона.

Она вздохнула:

– В детстве я жила в Англии.

– А то, что он родом из Корнуэлла, – тоже удачная догадка, да?

– Об этом свидетельствовал акцент Данди, – просто сказала она.

– А как насчет его матери? – Корд решил, что загнал Селин в ловушку.

– Мэри – одно из самых распространенных в Англии имен.

– А щенок по кличке Кинг?

– Кличку я тоже угадала. У любого мальчишки есть щенок. – Она посмотрела Корду прямо в глаза.

– У меня была обезьянка.

– Которая, как мне кажется, плясала под твою дудку.

Он покачал головой:

– Не могу поверить, что ты отважилась на такое.

– У меня не было выбора, тебе не показалось?

– А если бы из этого ничего не вышло? Если бы он никогда не травился несвежим пирогом и не жил в Корнуэлле?

Селин не могла объяснить ему, что споткнулась именно для того, чтобы дотронуться до пирата и узнать что-нибудь из его прошлого. Ей привиделась яркая сценка: мать Данди взяла мальчика на ярмарку, и он заболел – одно из первых воспоминаний, врезавшихся в его память.

Она также не могла рассказать ему, как, благодаря своим способностям, почувствовала: много лет назад гадалка предсказала капитану Данди, что однажды его проклянет какая-то женщина и за проклятьем последует смерть. Это предсказание очень сильно повлияло на всю жизнь Данди. Селин просто соединила то, что узнала, с драматическими представлениями, какие неоднократно наблюдала во время прекрасных сеансов-предсказаний Персы.

– Ответь мне, Селин: что если бы из этого ничего не вышло?

Она пожала плечами:

– Тебя бы повесили, а меня, по всей вероятности, растерзала бы команда, потом разрезали бы на кусочки и скормили акулам. – Она приподнялась на локте и улыбнулась Корду. – Но, с другой стороны, ты недавно сказал мне, что мной не соблазнился бы даже матрос после кораблекрушения, так что, может, мне нечего было бояться насилия. Зато теперь и команда, и ты в безопасности. Она бросила на него вопрошающий взгляд и, отворачиваясь, добавила: – Думаю, опасность существует только для меня: мне еще может не поздоровиться, если это утлое суденышко когда-нибудь доберется до твоего острова.

На губах Корда появилось подобие улыбки.

– Шанс невелик, – сказал он сдавленно, вздохнул и попытался расслабиться. – И все-таки ты странная, и знаешь об этом, правда? Любая другая женщина забилась бы под кровать, а ты – пожалуйста! – явилась. И не в чем-нибудь, а в этой чертовой развевающейся ночной рубашке, и – прямо нос к носу с этим маньяком-головорезом…

– Одетым в атлас, не забывай.

– Да, в желтый и пурпурный атлас! – Улыбка его стала шире.

– Тебе гораздо больше идет, если ты не слишком хмуришься. – Она не ожидала, что улыбка сделает Корда настолько симпатичнее.

– Это комплимент?

Корд подошел и сел с ней рядом, настолько близко, что прижался к ее бедру. Жестом, который удивил ее, потому что был настоящим проявлением нежности, он поправил ее сбившиеся волосы, но почти сразу отдернул руку.

– Похоже, я должен сказать тебе спасибо, – сказал он.

– Да уж, ты обязан мне жизнью, но мне будет достаточно немного доброты.

– Ты странная женщина, Селин.

– А ты далеко не идеальный муж.

– Именно об этом я думал, когда стоял на палубе, связанный словно индюк. – Лицо его снова помрачнело. – Мне следовало остаться с тобой, защищать тебя во время этого нападения – так должен был поступить порядочный человек.

Она откинула волосы с глаз и внимательно посмотрела на Корда. Он хмурился и, без сомнения, вспоминал происшедшее с начала до конца.

– А другой, может, решил бы, что благородно было бы пустить мне пулю в лоб в тот момент, когда показалось, что все кончено.

– У меня была такая мысль. Это дало мне пищу для размышлений, пока я ждал, что меня повесят: представлял, что они сделают, когда обнаружат тебя, надеялся, что окажутся милостивыми, зная, что этого не случится. Куда более благородно было бы убить тебя!