— Как раньше, не будет уже никогда. Даже если начнешь кроссы бегать и карате заниматься.

— Почему? — удивляется она, — было же все хорошо. Муж — военный, зарабатывает прилично. Я в школе с младшими классами работала в удовольствие. Дочки погодки учатся без троек.

— Не знаю. Так чувствую. Ты должна выйти где-то или в чем-то на другой уровень. Если останешься на месте, то смысла в твоих бедах не было. И все рискует повториться, только в другом виде.

— Ты считаешь, в беде должен быть смысл?

— Он там есть. У любого испытания, которое нас постигает, есть свое назначение. Не хочешь, чтобы возникло продолжение, делай выводы из этого.

— Я постараюсь. Ты не уедешь, не бросишь меня?

— Моя помощь больше не нужна. Блоки пробили, процесс восстановления запустили, теперь дело только за тобой.

Иду в магазин, здороваюсь по пути со всеми, кто на меня посмотрит. С торца на ящике для бутылок сидит дед Егор. Подхожу с улыбкой:

— Надеюсь, твое путешествие до Гомеля было более прозаичным.

Он виновато смущается. Мы обнимаемся.

— Где остановился? А то поговорю с хозяевами, пустят.

— Я найду, где переночевать. Времени у нас мало. Завтра уходим. Утром зайду.

Я иду вместе с ним на почту звонить маме. Докладываюсь, что сыта и в тепле. С дедом от одних знакомых отправляемся завтра к другим.

Дома я сообщила, что созвонилась с родственниками, и завтра за мной дедушка заедет. Наталья Дмитриевна разохалась, не хочет расставаться. Лиза загрустила. Я обняла ее:

— У меня дорога дальше. У тебя все хорошо получается, телефоны, адреса есть. Спишемся. Приедешь ко мне в гости. Съездим на Волгу, на катере покатаемся.

— Я понимаю. Все равно за неделю так с тобой сроднилась, что словно кусок отрывают.

— Портреты хотела нарисовать, да не успела, — обращаюсь к Наталье Дмитриевне, — на память возьмите набросок.

Небольшая акварелька с берегом Днепра. И фигурка в белом платье. Это мы вчера туда с Лизой дошли.

Утром в семь часов Наталья Дмитриевна стучит в дверь: «Там твой дедушка пришел». Мигом вскакиваю. Умываюсь и причесываюсь. Деда уже усадили за стол. Хозяйка печет оладьи. Тот степенно прихлебывает из блюдца чай и нахваливает вкусности. Я присоединяюсь. Дед Василь велит непременно приезжать в любой время, я ему теперь, как родная дочь.

После завтрака мне вручают сетку с деревенской снедью в дорогу. Я благодарю. В дороге все сгодится. Со всеми обнимаюсь и целуюсь. Лиза плачет. Вытираю ей слезы. И чтобы самой не реветь, быстро выхожу на улицу. Там уже дед с Риком ждут.

Мы идем мимо остановки на шоссе. Сворачиваем в лес. Он тут другой. Сосны без подлеска. По такому что не ходить? По дороге дед рассказывает, что нам нужно в Речицу, тут недалеко. На автобус сядем не в городе. Пешком пару остановок пройдем. Пока идем, у нас импровизированное совещание. Дед говорит, что в Речице нам надо найти одного человека, который выведет в нужное место. А там уже сориентируемся. И тянуть нам нельзя, чует он, по следу идут. Силенок у меня маловато, все время держать защиту не умею. Да и на лечение вытряхнулась. Но и не помочь было нельзя. Это даже важнее для меня, чем артефакт поставить.

Мы расположились перекусить. Остановку видно за соснами. В сетке лепешки, сыр, вареные яйца, банка с простоквашей и банка с кашей для собаки. Съели почти все. Потом отошла в туалет. После всех дел поглядываем вдаль. Показался белый автобус. Вышли к остановке. Все правильно, это наш. Водитель собаке улыбнулся: «Серьезная какая! На заднюю площадку проходите». Двери закрылись, но мне не страшно, даже весело.

Гуляем по Набережной. Самолет Миг-15 на стелле, внизу Днепр с вьюнами и бурунами. Не то, что спокойная Волга. Город весь в каштанах и яблонях. Уютный и чистенький. Мы расположились на скамейке. Пьем кефир и прикусываем слойками. Оголодали за четыре часа прогулок. Чудесная выпечка, у нас такой нет. Маленькие булочки в Новом гастрономе за четыре копейки тоже хороши, но они редко бывают. Дед уверяет, что обо всем договорился, и нас найдут.

Ложусь на скамейку, белые облака летят, ветер треплет челку.

— Вон он. Ты отдыхай, сейчас переговорю.

Через полчаса дед вернулся.

— Нужный человек солдатиком служит в местной ракетной части. Обещали свести. Сегодня его ловить надо вечером. Там же как в тюрьме. Запросто не выйдешь.

— А если увольнительная?

— Только когда родители приезжают. Раз в полгода на три дня.

— Точно, как в тюрьме. Длительное свидание.

— Он с одним лейтенантом водится. Вместе карате занимаются. Через него и найдем. Кстати, он тоже художник. Армейский. Но мастером будет по другому направлению.

— А что ищем?

— Здесь зона особая. Выходы в нужный мир. Душ представляешь? Только дырочки есть побольше, есть поменьше. Побольше охраняются. А вот маленькие и с самого краю, где мы сейчас, нам и надо.

— Этот мальчик знает, где?

— Вроде знает. Времени нет самим искать.

— А откуда про него известно?

— Его рисунок на глаза знающему человеку попался. Тихонько справки навели. Без царя в голове молодой человек. Чудит, как только жив еще. Все эксперименты ставит, в тетрадку опыты записывает. Говорят, недавно полтергейст устроил. Зеркало в умывальнике разнесло. Старшина даже не ругался, только вздохнул. Еще за прапорщиком вредным стекло летало, еле увернулся. В скамейку воткнулось. Теперь боится показаться.