СВИНЬИ. Хрю-хрю-хрю-хрю-хрю-хрю-хрю. (Укладывают Банана на носилки и убегают). Хрю-хрю-хрю-хрю-хрю-хрю-хрю.

БРЕТОН. Корнями сюрреализм уходит в дымящиеся руины дада…

КОРОЛЬ УБЮ (толстый коротышка, с короной, выбегает на середину сцены. Страус бьет молотком по мусорному баку, словно предваряя важное заявление. И заявление следует). ДЕРЬМО!

БРЕТОН. Хотя, разумеется, мы не можем, не упомянуть о пионерской работе Альфреда Жарри, из колледжа Патафизики, создателя Короля Убю, но в поисках непосредственной причины возникновения сюрреализма, мы должны обратиться к дадаизму, чтобы…

КОРОЛЬ УБЮ (рассерженный тем, что его игнорируют). ДЕРЬМО! ДЕРЬМО!

(Появляется Горилла с виолончелью, садится).

БРЕТОН. Человек входит на выставку через мужской туалет, где нежная, хрупкая, восхитительно прекрасная и такая невинная юная балерина, сразу напомнившая мне безумную девушку, которую я однажды любил, декламировала непристойные стихи.

БАЛЕРИНА (появляется, в белой пачке, с нежным голоском, ангельской улыбкой. Горилла играет на виолончели что-то из «Лебединого озера»). Добро пожаловать в дурдом, толстые, уродливые, глупые, дурно пахнущие куриные трахальщики. Анатоля Франса сожрали пингвины.

БРЕТОН. Надя, это ты?

БАЛЕРИНА. Они – не звезды. Они – не пирожки с абрикосами, резвящиеся голыми среди гигантских, согнутых, исторгающих мочу пенисов.

БРЕТОН. Ты так на нее похожа.

БАЛЕРИНА. Нам без разницы, что вы о нас думаете, потому что мы уже украли ваши бумажники. Дада, Дада, Дада, Дада, вагина, сопли, самоистязание, чушь.

(Страус присоединяется к Балерине в танце. Из темноты в глубине сцены доносится ритмичное поскрипывание кроватных пружин).

БРЕТОН. Дадаизм возник в результате гротескной резни в окопах Первой мировой войны.

(Грохот сильного взрыва).

КОРОЛЬ УБЮ (в ужасе). ДЕРЬМО!

(Убегает в поисках укрытия, сшибает Балерину на пятую ночку, не останавливается).

БАЛЕРИНА. Эй. Сифилитический прыщ! Я скормлю твои яйца гиенам.

(Бежит за ним, следом – Горилла, последним – Страус).

ЛЕОНОРА (обращаясь к зрителям). Не тревожьтесь. Все это не имеет ровно никакого значения.

БРЕТОН. Дадаизм появился на свет в 1916 году в кафе «Кабаре Вольтер» в Цюрихе, в безумном и хаотическом шоу с участием румынского поэта, который и стал центральной фигурой дадаизма, Тристана Тцары.

(Свет падает на ТРИСТАНА ТЦАРУ, который и издает этот ритмичный скрип, качаясь в глубине сцены на большой белой лошадке-каталке).

ТЦАРА (ловко спешиваясь, как Зорро, и приветствуя зрителей). Добро пожаловать в Цюрих, идиоты-почитатели. И добро пожаловать в кафе «Кабаре Вольтера».

БРЕТОН. Это не «Кабаре Вольтера», и это не Цюрих.

ТЦАРА. И ты – не Андре Бретон. И я – не Тристан Тцара. Это самое прекрасное, что есть в дада. С дада ты всегда здесь, даже когда ты где-то еще, потому что ты всегда где-то еще.

ГАЛА. Вообще-то это не имеет смысла.

ТЦАРА. Разумеется, это не имеет смысла. Никогда не доверяй тому, кто несет в себе смысл. Проблема Бретона в том, что он пытается создать смысл из не имеющего смысла. Отсюда Дада, Дада, Дада, Дада, Дада. Первым делом необходимо стереть все с грифельной доски. Дада – это не шутка. Это реакция и отражение безумия и убийства, которые везде. (Произнося эти слова переступает через мертвый манекен). Если вы хотите найти убийцу – посмотрите в зеркало и вернитесь в первобытный суп. Дада – это темное путешествие в неизученные регионы существования. Дада – за природу, против искусства, за чепуху. Более того, у нас, дадаистов, есть список требований, которые должны быть приняты немедленно. (Достает рулон туалетной бумаги и зачитывает с него). Мы требуем, чтобы все тени имели глаза, а все пауки блевали глазными яблоками. Мы требуем права мочиться разными цветами. И мы требуем, чтобы Венере Милосской сделали клизму. Мы также заявляем, что все мысли формируются в рту, и все рты формируются в анусе Бога. Фактически Дада пребывает в анусе Бога, потому что Дада везде. Дада – это все. Бог – наша Дада. Следовательно, Бог – наш анус. Прославляя западную цивилизацию, мы зарываемся в дыры в земле и отстреливаем друг другу головы артиллерийскими ядрами. Дада – это ду ду. Дада, Дада, Дада, Дада, Дада. (Опять взрыв. Голова лет по воздуху и ТЦАРА ловко ее ловит. Солдат-без-головы, пошатываясь, выходит на сцену, шея – окровавленный обрубок, руки вытянуты, ощупывают воздух. ТЦАРА протягивает голову Солдату-без-головы). Как я понимаю, это ваше.

ГОЛОВА (высоким, пронзительным, кукольным голосом, губы двигаются, как у куклы чревовещателя: говорит за нее Солдат-без-головы). Премного благодарен. (Пошатываясь, Солдат-без-головы уходит со сцены).

БРЕТОН. Для Тцары Дада означало анархию и нигилизм.

ТЦАРА. В 1915 году, после повторяющихся приказов атаковать немецкие пулеметы со штыками наперевес, тысячи французских солдат промаршировали через Париж, издавая блеющие звуки, показывая тем самым, что они – овцы, которых ведут на убой.

СОЛДАТЫ-ОВЦЫ (блеют из теней). БЕ-Е-Е-Е! БЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е! БЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е!

ТЦАРА. Это Дада, спонтанно возникающий из доисторического кретинизма жалких индивидуумов, которые получают сексуальное наслаждение от убийства, потому что путают винтовки со своими пенисами.

ЛЕОНОРА. Кости потерянной лжи разбросаны по заговоренному лесу. Части лабиринта замурованы навеки. Мертвые вылетают из зеркал, как летучие мыши.

БРЕТОН. Многие из нас, начавшие, как дадаисты, эволюционировали в сюрреалистов.