– Мы на десять процентов превысили прогнозы, - объявила Вивиан Остербек без всякой необходимости. Гэннон уже видел это и слегка нахмурился. Их базовым расчетом всегда был диапазон, а не твердое число, и они все еще находились в пределах этого диапазона, но Остербек была права. Плотность мощности на этом этапе была значительно выше, чем прогнозировали их лучшие модели. С другой стороны, все остальное было почти точно там, где и должно было быть.

– Система справляется с этим, - отметил Тони Фурман, еще один из множества докторов наук в команде.
– На данный момент запас прочности все еще достаточен.

– Согласен, - сказал Гэннон.
– Брент, начинайте третью стадию.

– Начинаю третью стадию, - подтвердил Редер. И снова произошла кратковременная задержка. А затем второй водопад снова взметнулся ввысь, и рядом с ним появился третий.

– Прорыв стены бета подтвержден, - сказал Редер, и третий водопад устремился ввысь со взрывной скоростью.

– На двадцать процентов выше расчетов!
– воскликнула Остербек.
– Тридцать! Тридцать шесть!

– Потеря удержания!
– крикнул Фурман.
– Оценка отказа через десять секунд!

– Отключаюсь, - сказал Редер, его "голос" был намного спокойнее, чем у любого другого, еще до того, как Гэннон успел отдать ему приказ.
– Завершение работы в...

Он остановился, и Гэннон почувствовал, как сжались мышцы его челюсти, когда визуальный дисплей мостика вспыхнул внезапным, вызывающим слезы блеском.

Это был не взрыв. Это было слишком интенсивно, чтобы так это называть. Вся платформа просто исчезла в ослепительной вспышке, которая была намного больше, чем когда-либо была сама платформа. На самом деле...

– Упс, - прошептал кто-то у него за спиной.

– Ты помнишь, как я говорила тебе, что собираюсь отправить Честера Гэннона и его веселую команду на орбиту Юпитера, не так ли?
– спросила Фабьен Льюис, когда они с мужем усаживались в кресла в столовой Дворака на борту "Бастиона".

– Извините?
– Дэйв Дворак мгновение смотрел на нее, моргая, затем поставил на стол миску с картофельным пюре с красным и золотистым болгарским перцем. Едва ли это было то, чего он ожидал в качестве вступительной речи за обеденным столом Шарон Дворак, и ему потребовалось почти пятнадцать секунд, чтобы порыться в памяти в поисках разговора двухлетней давности. Затем он кивнул.

– Да, - сказал он, опасливо оглядываясь через плечо на дверь, через которую вот-вот должна была появиться его любимая супруга с ростбифом.

– Что ж, оказывается, это был хороший поступок, который я совершила.

Ее тон был почти насмешливым, но глаза - нет, и он пристально посмотрел на нее.

– Почему?

– Потому что Ганимеда там больше нет.

– Я... прошу прощения?

– Я сказала, Ганимеда больше нет.
– Льюис пожала плечами.
– Ну, на самом деле это несправедливо. Там все еще есть какие-то обломки, которые когда-то были Ганимедом. По нашим первоначальным оценкам, от него осталось двадцать или даже тридцать процентов. И я могла бы отметить, что Ганимед - восьмое по величине орбитальное тело во всей Солнечной системе. Он - или, точнее, был - примерно вдвое меньше Марса, больше Меркурия. Вы знаете, довольно солидный объект недвижимости?

– Господи.
– Дворак опустился на один из других стульев в столовой, когда изумление вытянуло из него единственное слово. Затем его глаза сузились.
– Кто-нибудь пострадал?!

– Нет, слава богу.
– Льюис покачала головой.
– В то время "Андромеда" была в паре световых секунд от нас. Я вроде как настояла.

– И к тому же чертовски правильно!
– Дворак покачал головой.
– Они взорвали всю эту чертову луну?

– Ну, они нанесли достаточно повреждений, чтобы разбить его вдребезги, так что, думаю, это считается.
– Льюис снова пожала плечами.
– Я просмотрела снимки. Действительно впечатляет, особенно если сбавить обороты.

– Уверен, что это так, - криво усмехнулся Дворак.
– Я начал говорить "Могу себе представить", но, к счастью, вовремя остановил себя. Потому что почти уверен, что моего воображения было бы недостаточно.

– Возможно. На самом деле...

Льюис замолчала, когда появилась Шарон с ростбифом в руках. Внезапность, с которой она прервала себя, приподняла бровь цвета меди над одним голубым глазом.

– Должна ли я предположить, что кто-то говорил о политике или, может быть, об истории, еще до того, как мы добрались до салатов?
– сладко осведомилась она.

– Не виновен, милая!
– Дворак торжественно поднял правую руку.
– Но, тем не менее, должен признать, что то, о чем говорила Фабьен, это ... довольно впечатляюще.

– Достаточно впечатляюще, чтобы мне пришлось мириться с этим, пока мы едим?
– спросила она немного зловеще.

– Ну, это зависит от обстоятельств, - сказал ее муж.
– Я имею в виду, только если ты хочешь знать, почему у нас больше нет Ганимеда.

– Извини?

– Я сказал, что у нас больше нет Ганимеда. Ты знаешь - Ганимед? Юпитер?
– Ее муж покачал головой.
– Его там больше нет. Но ничего страшного, просто отложи жаркое, а я порежу. Мы можем поговорить об этом позже.