Стоя в его кабинете, полном массивной дубовой мебели, в котором все напоминало старые добрые времена мрачных королей, вершащих великие дела и призывающих провинившихся к себе на ковер, я, закусив губу, не поднимала глаз от зеленого ворса ковра. Отец восседал в своем огромном кресле, оббитом темно-зеленой кожей с высокой деревянной резной спинкой ну, в точности, как на троне. За его спиной на полках шкафа, растянувшегося на всю стену, торжественно и укоризненно на меня взирали все его награды. Начиная со школьных времен, потом, - институтские, - первые места в олимпиадах, награды за успеваемость, кубки за победы в шахматных и спортивных турнирах, и нынешние, - бизнесмен года, самый перспективный новый проект десятилетия, новатор города и прочие, прочие, прочие.

На самых верхних полках красовались мамины награды, - победы по фигурному катанию на уровне страны и лучшая частная школа столицы. Лучший фитнесс клуб, который мама открыла в довесок к своей школе фигурного катания, так, для души, - как она любила говорить. На шкафчиках любовно были выложены свидетельства достижений ее учеников. Ко всему прочему, мама полгода назад открыла еще и школу танцев, - и вот уже стали появляться первые статуэтки за победы на конкурсах.

Шмыгнув носом, я еще ниже опустила голову. Главное, - не поднимать на отца глаза. Особенно, когда лично тебе гордиться совершенно нечем, и скромная грамота за победу на конкурсе декламации стихов за выпускной класс, которая пылиться где-то глубоко в этом шкафу, - даже не то, что можно было бы считать достижением на фоне таких блестящих родителей. И вообще, лучше быть ниже травы, тише воды. Когда ты, вот так ничего не достигшая в этой жизни, приходишь к отцу в кабинет сообщить о том, что разбила машину. А мама категорически отказывается тебя покрывать и хотя бы попытаться поговорить с обожающим ее отцом вместо тебя.

– Ты же ничем не занимаешься, - отец метал громы и молнии. – Ну, в кого ты такая бестолковая? Привыкла жить на всем готовом! Да те деньги, которые у нас есть в семье, кто-нибудь употребил бы на собственное развитие! Мы с матерью всего с нуля добивались, копейки считали! А ты? То тебе дизайном интерьеров хочется заняться, то – ландшафтным, то ты пишешь книги для детей, то вдруг решаешь рисовать. И ничего! Ничего ни разу до конца не довела! Скучно ли ей, видите ли, становится! А по бутикам и ночным клубам кататься тебе не скучно? Тысяча первое платье себе покупать, - не надоедает! Лиза! Да ты бы и свой экономический бы не закончила, если бы я с ректором не договорился! Сколько можно ждать, пока ты уже возьмешься за ум?

Я покаянно молчала. Ну, собственно, на правду и возразить нечего. Оправдания? Да, у меня они есть. Просто я считаю, что в этой жизни обязательно нужно найти свое собственное призвание, а не просто заниматься чем-нибудь ради того, чтобы зарабатывать деньги. Родителям повезло, они свое нашли, и занимаются любимым делом с полной самоотдачей, получая от этого самый настоящий кайф. Да, да, я не спорю, - пашут 24 часа в сутки, иногда мы всего-то несколькими словами обмениваемся за целую неделю. Но как зато у них глаза горят!

Вот и я так хочу. Просто почему-то мое призвание пока себя не обнаружило.

Так что я – не бездельница, нет. Просто нахожусь в активном поиске себя.

– Замуж бы тебя выдать, - вздохнул отец, уже сбавляя обороты. – Только вот кто тебя такую выдержит, а? Разве что поговорю с деловыми партнерами, которые мне очень, очень сильно должны… И будут просто обязаны взять к себе мое неблагодарное чадо и мучиться с ним. Или, может, приплатить кому-нибудь? Есть у меня на примете парочка перспективных парней! Дам им денег, открою собственное дело. Под условие, что ты станешь их женой. Хотя… В такую кабалу приличных людей загонять…

– Не надо замуж, - я таки поднимаю перепуганные глаза на отца. Нет, он сейчас, конечно, не всерьез, но идея с замужеством может его реально зацепить, и тогда оба родителя на меня насядут капитально. Сами-то они поженились, когда отцу девятнадцать было… И здесь я во всем от них отстаю, - двадцать три уже, а даже серьезных отношений нет.

– Так, Лиза, - отец устало вздыхает. – Я уже понял, что слова и уговоры на тебя не действуют. Поэтому – лавочка прикрывается. С завтрашнего дня ты начинаешь становиться независимым человеком. Я выделяю тебе определенный лимит, который ежемесячно буду сбрасывать на карточку, а ты снимаешь себе квартиру и находишь работу. Денег буду перечислять ровно на то, чтобы хватило оплачивать жилье и на еду. Не на заказную из ресторана, а самую обыкновенную. Хлеб, картошка, килограмм мяса в месяц. Все остальное – зарабатывай сама.

– Но папочка! – в шоке, я умоляюще сложила руки на груди. – Ты не можешь со мной так поступить! Я же - твоя любимая, единственная дочь!

– Кто мне неделю назад заявлял, что он свободный человек и требует, чтобы с ним считались? – отец сощурил глаза, гипнотизируя меня взглядом. А я только снова опустила голову.

– Самостоятельный, Лиза, - это не тот, кто живет за чужой счет и делает все, что ему хочется. Самостоятельный, - это тот, кто несет ответственность хотя бы за себя и обеспечивает себя сам. Ну, - как? Докажешь мне, что ты хоть на что-нибудь по-настоящему способна? Или устраиваешься ко мне или к матери на работу и живешь по комендантскому часу. Работа-дом-работа, ну, а после мы тебе, так и быть, жениха хорошего подыщем.

Вот, значит, как!

Я сжала кулаки и начала раздуваться так, что чуть было дым из носа не пошел, превращаясь в маленького дракончика. Он считает меня просто-напросто бестолковой! Ну, - нет! Я им еще покажу, на что способна Лиза Устинова! Да у меня, в конце концов, такие родители! Гены таланта и трудолюбия по-любому передались!

– Так что, Лизок? – обманчиво ласково спросил отец, но я-то знаю, это – просто издевка. – К кому из нас идешь работать? Учти, поблажек не будет нигде!

– Сама справлюсь! – я гордо вздернула подбородок и посмотрела на отца взглядом избитого, но далеко не поверженного противника. – Устиновы не сдаются!