Шрифт:
Сбрасываю платье и белье.
Белье сразу в мусорную корзину!
Пусть я не живу в такой роскоши, чтобы даже трусиками раскидываться, а не хочу! Не хочу, чтобы хоть что-то напоминало мне о прошлой ночи!
Долго стою под струями воды. Тру мочалкой тело так, что оно просто горит!
Правда, в голове проясняется. Дурман и тяжесть выветриваются!
Но!
Ох, Господи!
Я пытаюсь вспомнить хоть что-то!
А там полный провал! Пустота!
Только груди почему-то напрягаются, а между ног тяжесть, жар и пульсация.
Когда вспоминаю сверкающие в темноте глаза. Зеленые. Ядовитые. Совсем не такие, как у нас с Раей!
Глаза самого дьявола! Коварного змея, что заставил Еву утратить рай!
Как они сверкали в темноте…
И его голос.
Низкий. Уверенный. Властный. Чуть хриплый.
Как она вдруг подошел… Обдав меня своим дыханием…
Накрыл жадно губы, сминая их. Подчиняя, как самый настоящий собственник.
А я…
Кажется, я застонала…
Сама подалась. Распахнула для него свои губы…
Потянулась к нему, когда сильные руки обвили мое тело…
Он даже что-то шептал… Кажется, его хриплый голос стал нежным…
И меня покачнуло… Будто по волнам понесло…
Подхватил меня на руки, продолжая ласкать.
А дальше…
Черт!
Дальше полная темнота! Черным-черно!
Сжимаю виски. Дергаю головой. Но даже его лица не могу вспомнить!
Хотя…
Что ж тут вспоминать?
Он просто подонок!
Возомнил себя хозяином мира! Явно привык брать то, чего ему хочется, никого не спрашивая!
Может, и не его вина в том, что мне подмешали какую-то дрянь.
Но он наверняка приказал доставить меня к нему в номер!
И явно дал понять, зачем!
Так что он виновен никак не меньше, чем Грымза с Марьянкой!
Глава 4
Ну и ладно.
И не нужно мне вспоминать!
Растираю тело полотенцем. А руки до сих пор подрагивают. И колени подгибаются. Ноги еле держат!
Усталость дикая. Как будто я сто лет не спала!
Захожу к Рае. Поправляю одеяльце, убеждаясь, что она крепко спит.
Целую в носик, который тут же сморщивает.
Вот! Вот о ком я должна думать! И о нашем будущем!
– Я к тете Оле, малыш, – шепчу, проводя ладонью по щечке.
Не знаю, слышит ли она меня.
В последнее время мы обе спим очень чутко.
Еле заметно кивает, переворачиваясь на бок. Укладывает руку под щеку и сладко сопит.
Как? Как я могу ее подвести?
* * *
– Такие дела, в общем, Оль, – хмуро рассматриваю остатки кофейной гущи на дне чашки.
Погадать бы сейчас. Узнать будущее. И что в нем все будет хорошо! Эхххххх….
– Работу эту я потеряла, одним словом.
Не стала рассказывать, конечно, обо всем.
Так. Вкратце. Пропустив главную часть. Про кофе и про номер. Но в остальном примерно, как есть.
– Жесть какая. Мажор, значит, из ВИПки большего захотел! Сволочи они! Все! Думают, им все можно! И эти тоже! Хороши, а! Не могли кого-то другого найти? У вас же там этих ша… танцовщиц, в общем. Как собак нерезаных!
– Это неважно уже, Оль.
Опускаю голову на руки.
– Только вот что делать теперь… Понятия не имею! Работы нет! Той суммы, что я собрала, на треть операции только для Раи хватит! А ее надо делать срочно! Ты же сама знаешь. Время не в нашу пользу! Я думала… Думала у Грымзы одолжить. Пообещать, что буду работать потом бесплатно, чтобы долг покрыть.
Да. Верила в людей! В то, что им не безразлично чужое горе!
Хорошо хоть, не одолжила!
А то она меня бы начала под всех клиентов… Вот так! И уйти бы не смогла!
Оля кивает, цокая языком. Будто читает мои мысли.
– И куда меня возьмут? За квартиру еще платить послезавтра.
Охххххх. Расходов множество!
А влезать в ту сумму, что я на операцию отложила, никак нельзя!
Раньше ведь проще было. Зарплату всю откладывала. А чаевые шли на повседневные расходы. Но теперь…
Все, что отложила, может просто растаять!
А у Раи порок сердца. Врожденный.
Сразу ей операцию сделали. Еще совсем малюткой. Говорили, все должно быть хорошо.