— Расслабься, Катя. Ты очень напряжена. Причин волноваться нет. Ведь так? – произнес глухим голосом, а я почему-то задрожала еще сильнее. – Не захотела менять облик? – я повернула к нему голову, наши глаза встретились.

— Нет, мне нравится все так, как есть сейчас, – придав голосу равнодушия, я позволила себе отвести взгляд.

— Мне тоже, – прошептал он. – Поэтому будет лучше, если ты сменишь свой имидж. Ты ведь не хочешь мне нравиться?

Рука Родионова опустилась мне на бедро, а я едва не выронила бокал с шампанским из рук. Я не пригубила напиток, но сейчас мне захотелось выпить его залпом. Нельзя было обольщаться этим мужчиной. Достаточно того, что я все выступление не отводила от него глаз, а сейчас вдыхала его запах, ощущая себя беспомощной мухой, попавшей в сети паука. Он ведь прекрасно знал, как обходиться с девушкой, чем привлечь ее внимание и удержать его. Эти дни он вел себя отстраненно, а сейчас снова наступал по всем фронтам, подключив мужское обаяние. Играл таким образом на контрастах? Или это все ловушка для наблюдающих за нами?

— Дима! – послышался сзади незнакомый голос. – Рад видеть тебя здоровым и крепким. Прекрасная речь...

Статного и высокого мужчину я видела впервые, но интуиция просигнализировала мне, что этот тот самый Назаров, о котором предупреждал Марат. По изменившемуся в лице Родионову я только крепче утвердилась в этой догадке.

— Спасибо, – сухо отозвался Дмитрий и еще теснее прижал к себе.

— Представишь свою спутницу? – если до недавнего времени я боялась взгляда Родионова, то теперь, кажется, на поле вышел хищник куда крупнее и опаснее.

— Нет, – твердо произнес он, сощурив глаза. Во всем его поведении и даже голосе читался вызов.

— Я отчим Димы. Александр Николаевич, – незнакомец представился, переведя на меня свой хищный взгляд. – Кстати, Дима, ты давно не навещал маму. Что-нибудь ей передать?

— Что не переступлю порог твоего дома, пока ты не сдохнешь, – уверенно отчеканил он, ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Хорошо, – хмыкнул мужчина и покачал головой. – Так ей и передам. Удачного вечера.

Прошло не более двух минут, когда Родионов заговорил со мной. Он продолжил рассказ Вербининой, объяснил, зачем нужны эти новые технологии и как они упростят жизнь человеку, но я чувствовала, что он оставался напряженным, а мыслями был далеко отсюда. Мы ходили по залу, он знакомил меня с кучей людей. Имена и лица смешались в голове, и я спросила у Димы разрешения ненадолго покинуть его. Мне необходима была передышка. Я не привыкла к таким вечерам, сейчас безумно захотелось оказаться в своей комнате на втором этаже мужского особняка.

Я направилась по коридору к двери в дамскую комнату. Подошла к раковине, сбрызнула лицо прохладной водой и стояла так несколько минут в одиночестве, чувствуя сильное опустошение и растерянность. Внезапно появившийся интерес к мужчине стал для меня еще большим потрясением и теперь ощутимо давил на меня, потому что не хотелось поддаваться этим чувствам. Я мечтала вернуться к обычной жизни, забыть о том вечере в ресторане, своем ранении…

Посчитав, что мое отсутствие и без того вышло за рамки, глубоко вдохнула грудью и направилась к двери. Едва успела ее открыть и сделать несколько шагов, как кто-то перехватил меня за руку и притянул к себе. Дыхание тут же сбилось, а сердце учащенно забилось в груди, когда увидела Родионова и его темный взгляд. Мужчина прижал меня к стене и положил свои руки на талию.

— Знаешь, Катя, перед чем не может устоять ни одна женщина? – спросил чувственным голосом и повел ладони вверх, останавливая их у моей груди. Опустил голову, а я ощутила его мятное дыхание на лице. – Хотя нет. Лучше я покажу, – губы коснулись моего подбородка и нежно поцеловали его.

Пальцы мужчины отслонили край лифа на платье, и он провел ими по гладкой коже, смотря в глаза пристальным и слегка сощуренным взглядом. Родионов словно дразнил меня, игрался, как хищник со своей жертвой. В нескольких метрах от нас находилась тьма народа, мы могли бы попасть в объективы камер, заметь нас сейчас кто-нибудь… Только почему-то эта мысль вызывала странную тяжесть внизу живота, а когда он поцеловал меня, нежно, чувственно, тягуче, задрожали не только колени, но и все тело. Меня словно пронзили тысячи мелких импульсов. Он ласкал пальцами мои соски и продолжал целовать так, словно я была сладким десертом, а он всю жизнь мечтал его попробовать и теперь не мог им насытиться. Нежность мужчины все же пошатнула мое противостояние, и я разжала губы, а он глубоко проник языком в мой рот.

— Это же бессмысленно, Катя, – прошептал он и провел влажными губами по шее вниз. – Не надо сопротивляться.

Все его уверенные движения и чувственность действовали на меня сейчас крайне странно. Сколько женщин мечтали оказаться в его постели? Я же желала вычеркнуть этого мужчину из жизни, будто его никогда и не было. Тем не менее водоворот приятных и запретных ощущений, которые он дарил в эту минуту, медленно, но верно затягивал в бездонную воронку.

— Я умею быть очень нежным, Катя, а могу быть совсем другим. Как ты хочешь, чтобы выстроилось наше общение? – его подавляющий взгляд заставил опустить глаза.

Под общением он подразумевал секс? Но я не хотела с ним секса и никаких привязанностей к этому мужчине, потому что в моем случае одно от другого неотделимо!

— Убери от меня руки, – сдавленным и охрипшим голосом произнесла я, чувствуя, что теряю над собой контроль. Никогда не думала, что можно чувствовать так остро.

— Решила идти по пути наибольшего сопротивления?

Ответить я ничего не успела, потому что нас отвлек странный шум. Словно по команде мы повернули головы в сторону, и я заметила Ингу Львовну в коридоре. Я не видела женщину год с небольшим, но она совсем не изменилась с нашей последней встречи. Она тоже узнала меня, это я поняла по презрительному выражению ее глаз.

— Извините, – она мельком взглянула на Родионова, держа в руках телефон, который и издавал этот странный шум. Я бы на месте женщины сменила эту ужасную мелодию.

Селиванова быстро развернулась и пошла обратно в зал, а с меня будто спал весь этот чувственный морок, в который погрузил меня мужчина. Плевать мне было на женщину и все, что она могла подумать обо мне после увиденного, но хищная улыбка, мелькнувшая на мужских губах, заставила вырваться из его рук и занести ладонь вверх. Родионов вовремя понял, что я собралась сделать, и перехватил мою кисть. Он угрожающе покачал головой и обнажил ряд белых зубов.