— Это ты у него сама спроси. Я не люблю пересудов. Мне не за это платят.

— А Настя? Она всех как будто ненавидит…

На днях пыталась с ней заговорить, но она ясно дала понять, что в подружках не нуждается. И посмотрела с таким презрением, от которого пробрало до костей. Я зареклась после этого проявлять инициативу.

— Настя… – Марат снова закурил и выдохнул изо рта клубы сизого дыма. – От женщин одни проблемы, ты в курсе? Вот она их тоже немало создает сейчас. Вы, случайно, не сговорились?

— Мы лежали с ней в одном роддоме. Я помню ее выписку... –пропустила мимо ушей замечание Марата.

— Мы пробивали на тебя всю информацию, – напомнил он, намекая, что в курсе озвученных мною подробностей. – Настя винит брата в смерти своего мужа, потому никого из нас даже близко не подпускает к сыну. И тебя не подпустит. На Родионова покушаются не в первый раз.

Я поджала губы, чувствуя, как стало больно внутри. Теперь понятно, чем было вызвано отчуждение и холодность девушки. Она потеряла любимого, а ее сын осиротел. Мальчик никогда не увидит отца...

— Поехали, – сказал он и сел вперед.

Я поняла, что мужчина не скажет больше ни слова. Забралась на заднее сиденье и продолжила думать над словами Марата. Как жилось Родионову, зная, что по его вине несчастлив самый близкий ему человек? Настя и ее ребенок были уязвимым местом мужчины? Он поэтому закрыл их в своем особняке и никуда не выпускал?

Машина остановилась во дворе, но я не торопилась выходить наружу. Боялась ли я? Конечно! Но я напомнила себе, что терять уже нечего. И Родионов должен был это понимать. Потому и дал Марату отмашку, чтобы девочка немного расслабилась перед казнью?

— Ну что медлишь? – хмыкнул охранник. – Иди, давай. Умеешь косячить, неси теперь ответственность. Он наверху, ждет тебя в своем кабинете. Вперед.

В кабинете? Это даже к лучшему. Я успею переодеться, облачиться во что-нибудь невзрачное, умыться... Или вовсе запрусь в комнате и никуда не пойду! Он же не будет наводить шума, пока в доме его сестра и маленький ребенок?

В районе солнечного сплетения сильно сдавило, когда я представила, как войду к Родионову в кабинет, ну и что за этим последует. В прошлый раз он захотел получить минет. Может быть, и в самом деле, закрыться в комнате? Ведь он не станет выбивать дверь?

Дрожащей рукой я потянула ручку вниз, сделала несколько шагов вглубь комнаты и оторопела от накатившей, словно огромная волна, паники. Родионов не ждал меня в своем кабинете! Он сидел в полумраке в кресле, а на подлокотнике стояла початая бутылка с виски. В воздухе осязаемо витало напряжением и угрозой, исходящими от мужчины.

Как давно он тут находился? Решил тоже немного расслабиться? Поэтому пришел выпить в моей комнате? Чтобы нам было интереснее говорить на одном языке? Боже… Я только сейчас осознала, какую глупость совершила, выключив телефон и никого не предупредив о своем отсутствии. Мне не следовало обострять ситуацию и идти с Таней в бар. От веселого настроения совсем ничего не осталось...

Сглотнув огромный комок в горле, я смотрела на мужчину и не могла сдержать дрожь. Куда же подевалась моя смелость? Почему вдруг захотелось подойти к окну, открыть его нараспашку и проветрить комнату от тяжелой мужской энергетики? Ее было так много в тесном помещении, что капля свежего воздуха точно бы не помешала...

— Закрой за собой дверь, Катя, – приказал Родионов. – Желательно на замок, – у меня ослабли колени от его тона и взгляда, каким он смотрел на меня.

– Нет, – я покачала головой и тут же ужаснулась, что произнесла это вслух.

В глазах мужчины вспыхнул огонь, словно я не «нет» сказала, а брызнула в кипящее масло водой. Шагнула назад, понимая, что почти не дышу от предвкушения расплаты за необдуманный поступок.

Катя

Меня парализовало от страха. Я еще никогда не видела столько злости в его взгляде. Неужели я так вывела мужчину из себя безобидным походом в бар?

— Катенок, не заставляй меня повторять дважды, – серьезно произнес он, а на чувственных губах появилась волчья усмешка.

От этих его «Катенок» у меня сердце замирало. Меня так мама в детстве называла. Но голосом мужчины это прозвище звучало особенно эротично, каждый раз вызывая рой мурашек на теле. Только не сегодня. Сейчас меня пропитывал ужас и страх.

Я опустила сумку на пол у входа и двинулась к Родионову.

— Дверь, Катя.

Пришлось вернуться и закрыть ее. Мысли бились в голове, как испуганные птицы в клетке. Воздуха стало не хватать еще больше. Нервные окончания будто парализовало с новой силой, когда услышала еще один приказ.