— Давай, быстрее перебирай ногами, – услышала голос Марата и ускорилась, как он и приказал.

Мы спустились на лифте вниз и вышли на улицу. Оказавшись на свежем воздухе, я на мгновение остановилась, не чувствуя опоры: сильно закружилась голова. Не знаю, как устояла на ногах, но до машины шла с шумом в ушах и черными мушками перед глазами. Охранник открыл мне заднюю дверцу, и я, держась за правую сторону груди, забралась в салон, превозмогая сильную боль во всем теле. Лоб покрылся испариной, в висках пульсировало, чувство было такое, словно я пробежала стометровку за пару секунд.

— Эй? – услышала далекий голос Марата и, открыв глаза, уставилась в его профиль расфокусированным взглядом. – Не вздумай мне тут в обмороки падать. Полный пансион закончился. Пора отрабатывать доброту Родионова за свою спасенную жизнь.

Я ничего не ответила, зажмурила глаза и глубоко задышала. К счастью, приступ дурноты, действительно, не продлился долго. Врач сказал, что я потеряла много крови – от этого понизился гемоглобин. Такое состояние скоро пройдет, если буду соблюдать диету и принимать назначенные им лекарства.

— Вы нашли тех людей, фамилии которых я назвала?

Я рассказала все, что мне было известно о Карине и ее парне.

— Нет, – коротко ответил Марат. – Подруга твоя по указанному адресу не появлялась, на работе тоже. Не знаю, с какой ты Кариной жила, соседи ничего о такой не слышали. Впрочем, как и о тебе. Встряла ты, девка, по самое не хочу, а еще пытаешься выкрутиться, – цокнул он и посмотрел на меня одним глазом.

Когда этот амбал сидел в профиль, то казался страшным и ужасным Циклопом. За дни, проведенные в больнице, я в каких только позах его ни видела. И была безмерно благодарна медсестре, которая два раза в день делала мне обезболивающие уколы со снотворным. Сама того не ведая, она заботилась не только о том, чтобы я не чувствовала боль, но и о моей психике, потому что терпеть на постоянстве присутствие Марата рядом было невыносимо. Жаль, в дорогу мне не выдали никакого чудодейственного флакончика с успокоительным.

— Это не так, – собрав всю волю в кулак, холодно ответила я. – Меня подставили, и я не имею к покушению на Родионова никакого отношения.

– Ну как же не имеешь, если по твоей вине убили людей? Ты пропуск наемнику выдала? Ах да, сама пулю получила... Так я бы обойму тебе за такое всадил.

Решила с ним не спорить. Меня не слышали. Эти люди искали заказчика. И я не удивлюсь, если этот поиск будет стоить мне жизни, а все самое худшее еще впереди.

Отвернувшись к окну, я наблюдала за дорогой. Вдруг представится возможность сбежать? Обязательно ей воспользуюсь! Буду бежать так далеко, как только смогу, ничто меня не остановит! Оптимизм и вера в благоприятный исход – это последнее, что оставалось в этой непонятной ситуации. Ведь я всегда сторонилась по жизни людей, подобных Родионову. Почему судьба распорядилась, чтобы мое будущее теперь зависело от этого человека?

Машина въехала в ворота и остановилась в красивом и ухоженном дворе, утопающим в зелени. Я словно оказалась в лесу. Сам же дом скрывали высокие сосны, и невозможно было рассмотреть, сколько у него этажей. Да кто-то у нас эстет и любитель природы? Но, несмотря на всю красоту, место выглядело устрашающим и зловещим, как и его хозяин, видеться с которым я не имела ни малейшего желания.

— Ждешь особого приглашения? – пробасил Марат, открыв дверцу внедорожника.

Я перевела на него недовольный взгляд.

Сам по себе мужчина вызвал у меня стойкую неприязнь, а его манера обращения была похожа на то, будто он надзиратель в местах «не столь отдаленных», а я – Чикатило, попавший к нему на пожизненное заключение. Столько презрения и ненависти мелькало во взгляде… Грубый, неотесанный, холодный мужлан.

Я вышла на улицу, вдохнула в легкие чистый хвойный воздух и ощутила, как у меня снова закружилась голова. Схватившись за дверцу машины, чтобы устоять на ногах, опустила глаза, чувствуя приближающийся обморок.

— Хватит притворяться. Врач сказал, что с тобой все хорошо, – он взял меня за локоть, захлопнул дверцу машины и кивнул на вымощенную камнем дорожку, но руки не отпустил. – Пошли, – окинул придирчивым взглядом все с тем же презрением в глубине темных глаз.

Что? Не нравилась внешне? Пусть сейчас я выглядела бледной и осунувшейся, была не такой сногсшибательной красавицей, как погибшая невеста Родионова, но если меня сводить к стилисту, то стану ничем не хуже той бесчувственной куклы. Поморщившись от того, что сравнивала себя с мертвой женщиной, проследовала за Маратом, едва успевая перебирать ногами.

В кабинете Родионова была стерильная чистота. А еще так светло, что от света рябило в глазах. Рабочий стол располагался у окна, из которого открывался потрясающий вид. Я не могла отвести взгляда от хвойных верхушек. Смотрела на них, как они слабо двигаются от ветра, и словно не замечала мужчину, энергетика которого подавляла и по-прежнему вызывала единственное желание: бежать от него без оглядки.

— Свободен, Марат, – произнес он безразличным голосом, а спустя секунду я услышала, как дверь с глухим звуком закрылась. – Подойди, Катя, – короткий приказ вторгся в сознание и заставил посмотреть на мужчину.