— Я все знаю, – глухо произнес, с прищуром наблюдая за ней. Катя сфокусировала на мне рассеянный взгляд. — Я ведь предупреждал тебя не лгать? Давал возможность во всем признаться?

Она приподнялась на руках, а я задержал глаза на ее соблазнительных изгибах и упругой заднице. Навряд ли еще встречу девушку, с которой буду испытывать хоть нечто подобное. Мне снова захотелось подойти к ней и взять ее. Наваждение какое-то. Вместо этого лишь сделал глоток виски, заглушая боль в сердце.

— О чем ты, Дима? – спросила она дрожащим голосом, поправляя свой внешний вид, а лживые глаза забегали по моему лицу.

— В твоем телефоне стоит прослушка. Все твои звонки и сообщения ловит моя служба безопасности. Два из них мои ребята перехватили утром. На звонок ты ответила вчера вечером и ничего о нем не сказала. Думала, мое доверие достигло таких границ? Подруга, с которой ты утверждала, что не в сговоре... Она вышла на связь. Как скоро ее вычислят мои люди – вопрос времени, но они сейчас этим занимаются. Вам обеим светит тюрьма, Катя. Я в курсе, что ты получила внушительную сумму денег, которую утром передали тебе на квартиру за оба покушения. Все сработало идеально, да? Так ты думала, разыгрывая передо мной чувства и страсть? Наверное, за мою смерть обещали заплатить больше?

— Дима… – она осеклась, покачала головой, смотря на меня большими, потрясенными глазами. – Я не понимаю, о чем ты говоришь...

— Не строй из себя дуру! Давай, подобрала свои вещи и пошла отсюда! Деньги можешь оставить себе, – я растянул губы в усмешке, надевая холодную маску на лицо, пряча истинные чувства. – Считай, что свою свободу ты только что отработала. Видеть я тебя больше не хочу. Вон! И чтобы духу твоего в этом доме не было через пять минут.

— Это все неправда... – она замотала головой. – Я не причастна… Меня подставили... Дима!

— И просто так передали сумку с деньгами? Не продешевила? Я ведь мог дать куда больше. Проверь свой телефон, Катя. Я дал отмашку ребятам, они переслали тебе сообщения. Вперед.

Она смотрела на меня обезумевшими, огромными глазами. Неужели и правда полагала, что я не докопаюсь до правды? Как можно быть снаружи ангелом, а внутри такой расчетливой стервой?

Катя достала телефон из кармана брюк, ее пальцы дрожали, она не с первой попытки включила его. Долго смотрела на дисплей, а я наблюдал, мечтая свернуть ее тонкую шею. Унизить хотел и причинить такую же боль, как та, что разрывала меня сейчас на куски, но что-то мешало сломать ее, останавливало добить и растоптать ее сердце. Если оно вообще у нее было.

— Это неправда! Я не делала этого! Я не знаю, откуда эти деньги! Мы больше не виделись с Кариной после того дня, а ее вчерашний звонок… – запнулась она, встретившись с моим жестким взглядом. – Я не сказала тебе, потому что...– на ее глазах выступили слезы. – Да ты даже сейчас мне не веришь! Я же все время была на виду у твоей охраны, – я поморщился и отвернулся.

Сделал еще глоток виски и, не в силах больше сдерживаться, швырнул бутылку со всей силы в стену.

— Еще одна ложь, Катя. Пошла вон, – устало произнес, словно из меня разом высосали все силы, и посмотрел на нее ненавидящим взглядом.

Несколько мгновений она стояла, держась одной рукой за стол, словно ей физически было тяжело сделать движение или ее приложили чем-то тяжелым по голове. Она не сводила с меня пустых, безжизненных глаз, а я потянулся в карман брюк за телефоном, набрал Марата и попросил его подняться наверх.

— Не ожидала такой концовки наших отношений? А ведь я предупреждал быть со мной честной и откровенной.

Катя

Невозможно было сделать вдох, внутри меня будто что-то сломалось. Я ничего не соображала, а темнота, преследовавшая последние несколько дней во снах, застила глаза наяву.

— Марат, отвези ее домой, – послышался холодный голос Родионова.

Внутри как будто что-то щелкнуло, не давая больше возможности твердо стоять на ногах. Он унизить меня позвал, отымел на рабочем столе, как последнюю шлюху, а теперь смотрел ледяным, презирающим взглядом и просил убираться из его жизни? За что так со мной Карина? Ведь я была не причастна к этому всему, а ее вчерашний звонок... Почему я сразу ничего не рассказала Диме?

Придерживая рукой разодранный топ, я сделала шаг по направлению к двери, но меня повело в сторону, и я едва не упала. Меня душили слезы, не было сил это выдерживать: слишком больно, слишком тяжело. Даже не сразу поняла, что Марат, грубо схватив меня за локоть, повел на улицу. Родионов не дал мне времени попрощаться с ребенком, не позволил собрать вещи, ничего… От меня избавлялись, словно от надоевшего, ненужного хлама. Жестко. Решительно. Я и в дом его попала так же, получив ту пулю… Но ведь предыдущие дни он был так нежен и ласков. Мне казалось, что я небезразлична ему...

Сердце стучало так громко, что я ничего не слышала вокруг. Перед глазами все расплывалось от слез. И если бы не руки Марата, я уже рухнула бы на пол. Охранник вывел меня из дома, а я, вобрав в себя прохладный, хвойный воздух, немного пришла в себя. Вырвала свою руку из грубого захвата и сама направилась к автомобилю только не за тем, чтобы сесть и уехать из дома Родионова. Нет. Плакать и ползать по стенке от боли буду потом. А сейчас я хотела, чтобы он получил расплату за содеянное. Дима тоже был виноват в том, что происходило в нашей жизни не меньше моего! Это он привез меня в свой дом, втянул в клубок интриг, а теперь бросал на произвол судьбы. Разве он не понимал, что причиняет мне боль, ломает меня? Ни смерть ребенка, ни заключение отца, а он… Человек, который вдохнул в меня жизнь. Но сейчас он взял и растоптал эти чувства своим недоверием.