– А теперь я тебе кое-что поведаю об этих поэтических записках.

И рассказал. В общем, Ира уже приблизительно догадалась, в чем подоплека этой истории и из-за чего начались ее неприятности. Какая-то старшеклассница влюбилась в Лапушку или придумала себе, что влюбилась, и устроила на него самую настоящую охоту. И тут на ее пути оказалась она, Ирина. Вот ей и досталось, как сопернице. Но все же Ирине было любопытно узнать подробности, поскольку тайная поклонница Лапушки, судя по всему, страдала маниакальной идеей владеть им безраздельно. И здесь удивляло даже не упорство, а уверенность, с которой она об этом заявляла.

– Значит, записки поступали регулярно, так же как и телефонные звонки. И ты решил действовать, – уточнила Ирина, чувствуя, что благодаря кофе и беседе начинает расслабляться, хотя, скорее всего, это присутствие Игоря так благотворно на нее действовало.

– Да, пришлось разориться на новый «панасоник» с определителем номера. – Игорь вымыл свою чашку и убрал ее на место. Ире эта аккуратность понравилась. – И что ты думаешь? – Он посмотрел на нее через плечо. – Звонки сразу же прекратились как по мановению волшебной палочки. Зато у двери на коврике появилась алая роза с крошечной открыткой «Для тебя, любимый!». А эту записку про расставленный на меня капкан я нашел вчера в кармане своего пиджака в учительской.

– В учительской? – Это сообщение произвело на Ирину впечатление. – У нас же там всегда кто-нибудь крутится. Как же записка могла попасть к тебе в карман?

– Я же тебе говорил, что у этой девушки замашки Джеймса Бонда. Неуловимая и изобретательная, как агент 007. Правда, в тот день я столкнулся с Алисой Залетаевой, и именно в учительской. – Произнося это имя, Игорь неотрывно наблюдал за реакцией Ирины.

До этой минуты они как-то обходили вопрос: кто бы это мог быть? И вот этот момент настал.

– Ты думаешь, это она? – неуверенно произнесла Ирина.

– Ну, я могу назвать еще пару имен, которые приходят на ум. И все же теперь я склонен думать, что это ее работа. Смотри, – подсел к столу Игорь, – случай с ногой – раз, – начал перечислять он улики. – На полигоне кто тебя из строя вывел? Она. В учительской она же мне какую-то ерунду наплела: мол, Нина Викторовна ее за журналом послала. Я потом выяснил – ничего подобного. Никто ее не уполномочивал, да и уходила она без журнала в руках. А записка появилась у меня сразу после большой перемены. Кстати, она могла видеть, как мы целовались в лесу, и это могло спровоцировать ее на жесткие действия.

Ирина задумалась. Может, Игорь и прав. У таких, как Алиса, все «слишком» и «чересчур». Ее мир не знает полутонов, неясности, недоговоренности, тут либо черное – либо белое, либо жизнь – либо смерть и, уж конечно, либо любовь – либо вражда. И если Алиса увидела в ее лице соперницу, то она вполне могла совершить эту дикую выходку с посылкой.

– Да, Алиса Залетаева может принять сомнительное решение, – согласилась Ирина после короткой паузы и поспешно добавила: – Только вот у нас ничего нет, кроме косвенных улик, чтобы мы могли что-то предпринять. А делать что-то нужно. Понимаешь, – встрепенулась Ирина, случайно дотронувшись ногой до колена Игоря и поспешно отодвигаясь, – это ведь крик о помощи.

– О да! И вполне реальная угроза.

– Согласна. И все же эти поступки наталкивают на мысль, что у твоей анонимной поклонницы возникли проблемы, с которыми она не в состоянии самостоятельно справиться.

– Пожалуй, ты права. – Игорь задумчиво потер подбородок, взглянул на Ирину: – И что ты предлагаешь? Рассказать Федору Степановичу? Подключить сюда нашего психолога Романова? Обратиться в милицию? Но ведь это ничего не даст. Только шум поднимется. Да и ее мы этими действиями непременно спугнем. Нет, в такой ситуации лучше всего набраться терпения и дать возможность событиям идти своим чередом.

Тут Игорь огляделся, пытаясь найти следы чужого присутствия: мужскую рубашку, небрежно брошенную на спинку кресла, журналы о новинках автомобильного рынка, короче, мелочи, говорящие о присутствии другого человека. Их не было, но он все же спросил:

– Ты здесь одна живешь?

– Да. Эта двухкомнатная квартира стала моей после смерти бабушки.

– Понятно. А родители?

– Они живут в Перове.

– Далековато. И чем они занимаются?

– Мама преподает в школе биологию, а отец работает на «Метрострое». А у тебя? – заинтересованно спросила Ирина.

Ведь они толком ничего не знали друг о друге, хотя прошедшая неделя здорово сблизила их. Не говоря уже о сегодняшнем дне. В общем, пришла пора признаться, что воли к сопротивлению у нее уже почти не осталось. Ира отвела глаза, чтобы он, не дай бог, не прочитал ее мысли.

– Мои – научные работники, – непринужденно рассказывал о себе Игорь, не помышляя, какие мысли бродят в ее голове. – Сейчас они в Новосибирске, в Академгородке. Колдуют что-то насчет новых технологий в космосе. Забавные ребята – эти физики. Ускоритель у них называется кастрюлей, в столовке почти всегда отсутствуют ножи, зато в книге отзывов есть запись американцев, что русские физики самые сильные в мире, потому что мясо едят, обходясь без ножей.