–  Я понимаю, вы все хотели бы отправиться туда. Но вы должны знать, что отбор проведен тоже не случайно. Мы должны правильно распределить силы. Я тоже приложил руку, но об этом вы узнаете позже. Главное - спокойствие! - И, распрощавшись, поспешил к уже заведенному старому "бьюику".

Шестеро вахмистров во главе с Вацлавом Храстецким отправились из Лесова той же ночью. На смену им пришли четыре вахмистра из окрестностей Зноймо, все - родом из Чехии.

Начиналось бабье лето. С полей уже убрали хлеб. Желтела картофельная ботва. Первые порывы холодного ветра напоминали о приближении зимы. Работы было по горло. В наряд теперь ходил и Мачек. Готовить для пограничников стала жена лесника, перебравшегося в Лесор. Это была красивая, смуглая, стройная женщина средних лет, темпераментная, похожая на венгерку. Ее хромой муж казался намного старше. Детей у них не было. Готовила она очень хорошо, а поскольку жила совсем рядом с кухней, то целый день уделяла готовке и наводила чистоту. Ей совершенно определенно нравился Павелка, однако прапорщик оберегал свой авторитет командира и держался по отношению к ней весьма сдержанно. Лесник ни разу не появился в кухне и со временем стал близким другом лесничего Лишки, главы "лесовской знати".

Мачек несказанно обрадовался, освободившись от своих прежних обязанностей, однако он недостаточно хорошо знал границу и потому всегда патрулировал с кем-нибудь еще, чтобы лучше изучить местность. Опытные пограничники в это время постоянно вели длительное двенадцатичасовое патрулирование в одиночку, и не только днем, но иногда и ночью. В субботу и воскресенье Павелка увеличивал число патрулей. Это и понятно: каждый нарушитель пытался воспользоваться именно этими днями, зная, что по месту работы искать его не будут. Когда же спохватятся в понедельник, то будет уже поздно...

Число переходов, вызванных политическими причинами, возрастало от месяца к месяцу. Убегали бывшие владельцы национализированных предприятий: коммунистическая партия медленно, но последовательно осуществляла свою политику. На Запад отправлялись целые семьи бывших фабрикантов и других предпринимателей. "Личные счета" вахмистров росли. Впереди по-прежнему был Иван Олива.

Между деревней Гуть и государственной границей на маленькой вырубке стоял заброшенный домик с полуразобранным сараем. Патрули время от времени укрывались в нем в плохую погоду. В одно осеннее утро вахмистр Коварж и Кёниг обнаружили, что печь в домике еще теплая. Значит, кто-то здесь ночевал. Больше никаких следов не было.

–  Иди на заставу, - предложил Коварж, - а я пока подожду здесь. Спроси у таможенников, не они ли случайно здесь были. Зря нечего устраивать переполох. Домишко стоял в пяти километрах от границы. Таможенники в ту ночь в нем не были. Павелка отправил два дополнительных дозора, стремясь усилить охрану границы. Коварж тем временем лежал в укрытии на опушке леса, не спуская глаз с дома. Вскоре прибыло подкрепление - три человека. Командиром группы Павелка назначил Роубика. Они должны были наблюдать за домиком до утра: может, кто-нибудь туда и вернется. Однако этот "кто-нибудь" давно уже мог находиться за границей...

Группа Роубика окружила объект так, чтобы ребята могли видеть друг друга. Роубик и Коварж залегли за погребом в бывшем саду, раскинувшемся в пятидесяти метрах от дома по направлению к деревне. Роубик придумал умный ход: он забаррикадировал двери, вылез в окно и закрыл его. Это было правильное решение: если бы в домик вернулся кто-то вооруженный, его задержание в доме было бы связано с большой опасностью. Роубик прихватил с собой и фонари: возможно, днем никто не придет и ожидать гостей нужно вечером или ночью. Роубик не забыл и об условных знаках (недаром в школе у него всегда были отличные отметки по тактической подготовке), и о различных вариантах в ходе операции.

Погода была хорошей. Лето в том году стояло жаркое, сухое. Ребята залегли в сухом мху и в траве и стали ждать. Кто-то из Гути проехал мимо них на велосипеде, прошли рабочие лесопилки, возвращаясь домой. Протарахтела повозка из лесничества. Роубик знал всех рабочих и никого из них не остановил. Он был уверен: если бы они что-нибудь заметили, то сразу бы пришли к Павелке. Роубик озабоченно разглядывал ясный небосвод: только бы ночь не была темной. Ночью низкая стена домика просматривалась как на ладони. До наступления темноты они в последний раз закурили и приготовили фонарики, чтобы в случае необходимости иметь их под рукой.

И вдруг из лесу со стороны границы вышли два человека. "Только бы это не оказались запоздавшие рабочие лесопилки, - подумал Роубик, - иначе будет ложная тревога". Две сгорбленные фигуры, бесшумные, как тени, направились прямо к домику. Они прошли всего в нескольких метрах от Франты Манека, не спускавшего с них заряженного, снятого с предохранителя автомата. Роубик дал сигнал Коваржу. Это были мужчины. Первый из них шел в двух шагах впереди второго, который что-то нес в руках, кажется хворост. Ну да, это были сухие ветки, поскольку раздался треск, когда он бросил их на землю. Первый взялся за ручку, стараясь открыть дверь. К его удивлению, она оказалась запертой. Они принялись о чем-то шептаться. Сквозь стекла окон они не могли видеть в темноте, что делается внутри. Неизвестные осторожно обошли дом и в нерешительности вновь остановились перед дверью.

Сигнал к началу операции должен был подать Роубик. Когда наступил удобный момент, Роубик привстал на коленях, взял автомат наизготовку и закричал:

–  Стой! Руки вверх! - И дал предупредительную очередь над крышей домика.

Неизвестные моментально оказались за углом. В то же самое время загромыхали выстрелы из автомата и пистолета. Роубик пригнулся, а Коварж дал очередь с другой стороны. Пули ударились о каменную стену домика, зазвенело оконное стекло, а с опушки леса донеслась короткая очередь: это Манек дал знать незнакомцам, что они находятся под перекрестным обстрелом. Те выстрелили в его сторону, бросились за другой угол, но сразу же вернулись и залегли, потому что их прижал к земле огонь автомата, заговорившего со стороны леса.