— По-моему, весьма милое поэтическое признание по сравнению с банальными: "Я тону в твоих синих бездонных глазах!" — или же: "Игорь Вячеславович, вам так идет эта легкая сексуальная небритость". Она взглянула на брата. Точнее, на его неулыбчивое лицо. У Игоря было неплохое чувство юмора, а здесь никакой реакции.

— Не пойму, что тебя беспокоит?

— То, что я получаю эти милые признания с завидной регулярностью с конца прошлой четверти, — ответил Лапушка слегка раздраженно. — По-моему, это не совсем нормально — столько времени доставать меня телефонным молчанием и этими записками.

— А ты уверен, что это одна и та же девчонка?

— Одинаковые конверты, одинаковые по смыслу послания в стихах, слова которых аккуратно вырезаны из газеты и наклеены на листок. — Игорь хмыкнул. — Даже одинаковое дыхание в трубку. Кстати, по количеству звонков эта девочка побила все предыдущие рекорды. А по изобретательности подсовывать мне записки ей вообще нет равных. Эту я нашел в кармане своей куртки. А раздевалка у нас, сама знаешь, отдельная. Как она туда проникла, уму непостижимо! Я тут пару раз попытался проследить, чьих это рук дело. Куда там!

— Есть какие-то предположения? — Катя с привычной дотошностью подключилась к расследованию.

— Ну, два-три имени сразу приходят на ум. Взять хотя бы Олю Карелину из одиннадцатого «А». Нервная девица, всегда на пределе. Ей из пепла возродиться — минутное дело. Или Алису Залетаеву из десятого «Б»… Лапушку прервал телефонный звонок.

— Кать, ответь, а! Если опять будут молчать, скажи, что я умер и меня уже отпевают… Но это, как вы сами понимаете, уже совсем другая история…