О дальнейшей судьбе Балакирева Саша уже знал. По приезде в Петербург будущий руководитель «Могучей кучки» познакомился с Глинкой, который раскрыл ему глаза на его призвание, показал, какие огромные, увлекательные задачи стоят перед русским искусством, убедил, что именно он, Балакирев, может и должен помочь осуществлению этих задач.

Милий Алексеевич был полон огня, энергии и надежд. И эти великие силы, до того времени неосознанно бродившие в нем, теперь разлились вдруг неудержимой лавиной, захватывая все на своем пути. Он выступал как пианист, дирижировал концертами Русского музыкального общества, организовал первую в России Бесплатную музыкальную школу. Познакомившись с Кюи, Бородиным, Мусоргским и Римским-Корсаковым, он увлек их на путь искусства. И хотя сам был младше многих из них, стал для всех этих начинающих музыкантов вдохновенным учителем, непререкаемым авторитетом.

«Не будь Балакирева, судьбы русской музыки были бы совершенно другие», — говорил Стасов.

Однако жизнь готовила ему тяжелые удары, которые постепенно подтачивали силы, веру в себя, разрушали здоровье. На Бесплатную музыкальную школу не хватало денег. Реакционно настроенная дирекция Русского музыкального общества была недовольна его пропагандой творчества русских композиторов. Ученики выросли и стали тяготиться непременным требованием своего учителя писать именно так, как ему кажется лучше.

Балакирев почувствовал себя усталым и одиноким. Ему пришлось покинуть пост дирижера Русского музыкального общества. Всеми силами пытался он спасти свое любимое детище — Бесплатную музыкальную школу, но и здесь потерпел неудачу. Не выдержав неравной борьбы, Милий Алексеевич наконец совершенно отошел от музыкальных дел и стал чуждаться всех своих бывших друзей. В душе у него что-то надломилось. Ему, непримиримому атеисту, вера в бога и религия стали казаться утешением в невзгодах. Он окружил себя гадалками, святошами и все время отдавал церкви.

Прошло почти десять лет, прежде чем Балакирев смог вернуться к жизни. Концерт 17 марта 1882 года, на котором исполнялась симфония Глазунова, стал знаменательным не только для Саши, но и для самого Милия Алексеевича. Это был один из первых концертов Бесплатной музыкальной школы, которым он продирижировал после длительного перерыва...

Они шли молча, думая об одном и том же, и Стасов вдруг вспомнил слова Пушкина:

Однако подобные грустные настроения были не в его характере. Через несколько минут, когда они пришли к Глазуновым, Стасов с прежней кипучестью усаживал Сашу за рояль.

— Ну, сыграй скорей, что там у тебя новенькое?

И Саша охотно играл, потому что Владимир Васильевич, пожалуй, как никто другой, мог проникнуться настроением исполняемого произведения, угадать еще не выполненные намерения, увлечься чужими мечтами и радостями.

Летом 1882 года Саша часто приезжал из Финляндии, где его семья снимала дачу, в Петербург — поиграть Стасову, увидеть Римского-Корсакова. В одну из таких встреч Николай Андреевич сказал, что его приглашают в Москву продирижировать «Антаром» и Сашиной симфонией, и спросил, не хочет ли автор поехать с ним вместе. Саше пришлось долго упрашивать родителей, но в конце концов они отпустили его. Это была незабываемая поездка. Радостно было услышать симфонию еще раз и снова пережить ее успех, увлекали и прогулки по городу. Юноша приехал в Москву в первый раз, и она оказалась удивительной, солнечной. Больше всего поразил Кремль, его величественные соборы, их стройная архитектура и спокойная торжественность старины. Он вспоминал оперы Мусоргского, действие которых развертывалось под кремлевскими стенами, только тут начиная понимать, с какой гениальной проникновенностью воплощались безвременно погибшим композитором картины прошлого.

Наступила зима 1882/83 года. Одно за другим исполнялись произведения Глазунова, и каждое новое сочинение встречалось с такой же искренней теплотой, как и первая симфония. 13 ноября в квартетном собрании Русского музыкального общества был сыгран первый квартет. На концерте присутствовал Антон Григорьевич Рубинштейн, которому музыка квартета очень понравилась. Когда публика стала вызывать автора, он подошел к Саше, взял его за руку и показал путь на эстраду. Цезарь Антонович Кюи снова написал восторженную статью.

8 января 1883 года прозвучала «Увертюра на три греческие темы № 1», а 7 марта — «Увертюра на греческие темы № 2». «Если б сам Бетховен встал из могилы, то его не чествовали бы более», — писал после концерта один из рецензентов.

Весной 1883 года Саша окончил училище. На торжественном акте вручения дипломов директор отметил его концертные выступления как событие, достойное занесения в летопись их учебного заведения.

Летом он много занимался музыкой, часто встречался с Бородиным, Римским-Корсаковым и Стасовым.

Осенью Саша поступил в университет вольнослушателем на историко-филологический факультет. В университете он увлекался историей Греции и политической экономией. Однако и теперь главным оставалась музыка. Он играл на валторне в студенческом оркестре, занимался на тромбоне, кларнете, виолончели, сочинял.