В перерыве старший тренер Константин Бесков ходом игры был более чем доволен:

— Последний мяч был более чем хорош, — радовался наш наставник, когда мы пили чай и старались помалкивать. — Вот к чему вы должны стремиться в каждой игре. Вот для чего мы отрабатываем на тренировках только мелкий и средний пас. А не то, что некоторые, пробежал, влепил и доволен.

Это реплика прилетела в мой огород, и я вдруг опять позабыв, что уже не тренер детской команды, возразил:

— Чтобы такие мячи закатывать, как это сделал Юра Гаврилов, нужно чтобы уровень соперника был невысок или чтобы соперник находился во временной растерянности, получив пару пробоин. Красивая игра в ажурный пас — это не самоцель, а способ забрать контроль над мячом и самому уже диктовать темпоритм игры.

— Ты, Никонов, совсем головой брякнулся?! — Вступился за старшего тренера его помощник Фёдор Новиков. — Ты учти, ты у нас висишь на грани отчисления, поэтому твоё дело молчать и слушать!

— А кому от этого хуже, если я выскажу своё мнение? — Пролез я в «бутылку». — Между прочим, когда четвёртый мяч закатывали, третий пас был мой. Это я Ярику дал между двух защитников СКА.

— Корешков! — Выкрикнул Константин Бесков фамилия запасного полузащитника. — Переодевайся, заменишь во втором тайме слишком умного Никонова.

— То есть был бы я дурак, кивающий башкой как китайский болванчик, вы бы меня не заменили? Я правильно понял? — Не выдержал я.

— Я тебя меняю, потому что ты дурак и есть! — Рявкнул Константин Иванович. — Поживи с моё, потом выступай!

— А Гавриил Качалин, которому вы в сборной помогали, тоже футболистам рот затыкал? — Выдал я, после чего Бесков гордо покинул нашу раздевалку.

Вечером после матча, который так и закончился — 4 : 0 в нашу пользу, Бесков и второй тренер Новиков закрылись в номере, чтобы спокойно под бутылочку обсудить дальнейшие перспективы команды. А сама команда в этот момент разбилась на маленькие группы по интересам. Кому-то интересны были карты, кому-то кости, кому-то интересно было нарушить коньячком спортивный режим, а кто-то все эти интересы с удовольствием совмещал.

Николай Петрович Старостин пригласил меня и Федю Черенкова на чай с баранками. Алкоголь начальник «Спартака» не уважал, а чаёк, заваренный покрепче, любил. Где приобрёл свою привычку к чифиру в Ухте, в Амур-Лаге или в ссылке в Казахской ССР Николай Петрович не распространялся.

— Показывай, Никон, свою химеру. — Медленно, по словам произнёс Старостин, вывалив на шахматную доску черные и белые шашки. — Как ты там написал? 3–5–1 –1?

— Дорогой, Николай Петрович, — усмехнулся я. — Этих схем, их вариаций огромное множество. Вот некоторые тренеры упрутся в одну расстановку и думают, что эта схема сто процентов принесёт успех и начинают под неё подбирать исполнителей. При этом кого-то из футболистов переделывают и «ломают через колено».

— Изобрази, — ухмыльнулся Николай Петрович.

— Да, говорить мы все мастера, — неожиданно поддакнул Черенков.

— Хорошо, — сдался я и расставил белые шашки на стандартные 4-4-2. — Проблема нашего «Спартака» в недостатке высококлассных защитников. Если мы выставляем в защиту четвёрку лучших оборонцев: Романцева, Самохина, Хидиятуллина и Букиевского, то получается некому играть опорного полузащитника. — Я передвинул одну шашечку «защитника» вперёд и на доске получилось 3-5-2. — За счёт этого хода мы решаем и вторую проблему команды.

— Какую? — Спросил Старостин.

— У нас два классных диспетчера — Гаврилов и Федя Черенков, но оба они слабо играют в отборе, — ответил я. — А теперь мы сможем за счёт выдвинутого Хидиятуллина рядом в центре оставить двух наших плеймейкеров одновременно. И Юру, и Федю, который, кстати, почему-то всю сегодняшнюю игру просидел на лавке.

Я похлопал по плечу смутившегося Черенкова.

— А кто будет защищаться на флангах? — Хитро усмехнулся Николай Петрович.

— Крайние хавы буду летать вдоль всей бровки, как латерали. — Я подвигал крайние шашки взад и вперёд.

— Надо Андрюше в Москву позвонить, пусть приезжает. — Удовлетворённо крякнул «дед». — А то в четвертьфинале нас ждёт московское «Динамо». Наломает Костя дров.

Внезапно в дверь комнаты начальника команды кто-то постучал. Затем в проёме появилось озабоченное лицо Вовы Букиевского, которое произнесло несколько заветных слов:

— Никон, выйди на минуту, извините Николай Петрович.

Я пожал плечами, встал и подошёл к Буку, и он тут же шепнул вторые заветные слова, что наших бьют.