– Симира, – проговорил вдруг задумчиво Рэдиссон. Даже есть временно прекратил. – Я думаю, нам нужно отложить свадьбу.

– Что? – вздрогнула невеста, да и я, признаться, забыла о еде. Подняла голову.

Её глаза трепетно елозили взглядом по его лицу.

– Но Рэдиссон... мы же не можем... коронация...

– Коронации не будет, пока я не верну Артони. Свадьбы тоже. Надеюсь, вы поймёте меня.

– Но... конечно, я понимаю, но вдруг... ох, я боюсь думать о самом страшном... но вы не должны показать врагам, что они нарушили ваши планы. Может, они только того и добивались!

С этими словами она так зыркнула в мою сторону, будто это я – самый злейший враг.

Я поспешила опустить взгляд в тарелку и вонзить вилку в мясо.

Вилка вонзилась. Но, к моему ужасу, отодрать мясо от дна я не могла. Оно каталось, будто приклеенное смолой, и ни в какую не хотело отрываться!

Ах ты с... Симира! Я подняла на неё взгляд – но невесту гораздо больше волновала отложенная свадьба. Весть куда страшнее похищения Артони!

– Вы не можете... – бормотала она. – Уже всё назначено... гости...

– Мне нет дела до гостей, – пожал плечами Рэд. – До королей и прочей чепухи. Я планировал растить сына, а не заниматься заботами королевства!

В этот момент я всё-таки поборола кусок. И со всей силой отодрала от тарелки. Едва не смахнув при этом бокал, который перевернулся на бок с жалобным звяком.

На тёмно-бордовой скатерти растеклось мокрое пятно.

– Вы странным образом привлекаете к себе внимание, – бросила Симира, смерив меня презрительным взглядом.

Я?!

– Почему ты не ешь? – нахмурился Рэд, словно впервые увидев мою полную тарелку.

– Видимо, ваша гостья не голодна, – со змеиной улыбочкой отозвалась Симира.

– А не ты ли заколдовала мою еду? – бросила я, не сдержавшись.

– Что за бредовое обвинение? – изобразила искреннее недоумение невеста. – Рэдиссон, посмотрите, вы видите здесь хоть каплю магии?

– Нет, – присмотревшись, пожал плечами принц. Глянул на меня: – Пожалуйста, поешь скорее. Мы спешим.

У-у-у, мужчины! Во всех мирах одинаковы, никогда не замечают женских уловок! Вот наверняка ведь она какую-то тоненькую подленькую струйку пустила, а то может и у брата силы Жизни одолжила, чтобы принц не подметил в таком количестве!

– Спасибо, я не голодна, – произнесла я, поднимаясь.

– Да, я тоже уже готов, – Рэд встал следом.

– Рэдиссон, дорогой, вы не можете так уйти! Нам надо договорить о свадьбе! – устремилась за ним и невеста.

– Не сейчас, – отрезал он.

Оглянулся на стол, будто хотел что-то сказать или сделать. После развернулся ко мне:

– Идём.

Ароматы еды продолжали щекотать ноздри и голодный желудок, которому с утра ещё ничего не перепало. Но тратить время на выяснение отношений совершенно не хотелось.

Да и вообще я не была уверена, что принц сообщил Симире о наших планах. Очень надеялась, что нет.

Мы зашли надеть куртки, сапоги. В этот раз Рэд запасся и перчатками, к моей большой радости.

Живот неприятно бурчал, но я не стала ничего говорить. Если принц не видит ничего плохого в своей невесте, то я убедить не смогу! Если ему пауков недостаточно...

Я молча злилась. Но, признаться, известие о переносе свадьбы очень радовало. Давало какую-то шальную, иррациональную надежду... Вдруг он и вовсе передумает на ней жениться? Вдруг найдёт возможность оставить меня здесь подольше? Пусть не излечит, но я проведу всё своё время с Артони... и его отцом.

Зелёные глаза которого так смотрят, что я готова сдаться без боя. Прямо сейчас.

Если бы не мысли о малыше.

Карета уже ждала нас. Сегодня она была совсем небольшой, неброской, по-моему, даже без герба. Во всяком случае, я его не заметила. И запряжена вовсе не теми красавцами – парой вполне обычных лошадей.

Слуга принёс что-то вроде рюкзака, набитого вещами. Поставил его под лавкой. А когда мы забрались внутрь, заглянула Жатта.

В руках у неё был горшочек, закрытый крышечкой, в каких в нашем мире запекают картошку с мясом.

– Поешь, Дина, – улыбнулся Рэд, передавая его мне. Жатта протянула ложку.

Засмеявшись, я открыла крышку. Вдохнула аппетитный аромат.

Эта еда не собиралась убегать из посуды или прилипать к её дну. И я тут же простила Рэдиссону всё.

Карета тронулась, лошади набирали темп, и вскорости мы въехали в Кинту. День только-только перевалил середину, когда мы остановились на том самом перекрёстке.

На улицах, заметённых снегом, было полно прохожих. Играли в снежки ребятишки, гоняли с лаем псы. Всё казалось радостным и безмятежным.