– Алёна Княжина, значит? Х-м-м, помню, помню. Так вы одногруппники теперь, да? – и при этом вопросе Никита как-то странно скривился, а я пожала плечами и ответила.

– Ну…да.

– Понятно, – тяжело вздохнул юбиляр и удалился, а я чуть с облегчением не перекрестилась. Даже руку подняла, но Соболевский вовремя меня остановил.

Ну, а что? Нервы, знаете ли.

И только глубокой ночью, я прошмыгнула на кухню в поисках воды. Да там и наткнулась на одиноко сидящего хозяина дома. И глаза его были красными, а лицо выражало вселенскую грусть. Поэтому я только побыстрее налила себе воды из графина, нахлебалась и бежать.

Но в дверях кухни вдруг остановилась, как громом пораженная словами Руслана Соболевского.

– Я люблю тебя, сын.

Вот только в груди вдруг кольнуло от обиды за мальчика, что годами существовал в этом мире никому не нужным.

– Мне не нужна твоя любовь, – ответила я, даже не повернувшись к нему.

– Нужна, Никит. Всем нужно и важно, чтобы их любили. Даже таким чудовищам как я. Особенно им…

Вдох. Выдох. Сжатые до боли кулаки. Но я не смогла так просто уйти, чувствовала искренность, верила ему.

– С Днем рождения, пап, – ответила я и все-таки покинула кухню.

POV Алёна

Обратно в Москву мы вернулись уже к вечеру следующего дня. На прощание Руслан Соболевский крепко обнял меня, похлопал по спине, а потом посмотрел на Ника, пребывающего в моем теле, и заговорщически мне улыбнулся.

– Это стоило того, сын. Теперь я это понимаю.

И вот тут я вообще не вразумила, что к чему, а потому, уже сидя в кресле самолета, пристала к своему бывшему врагу с насущным вопросом. Но парень только скривился, пожал плечами и пробурчал:

– Да черт его знает, что он имел в виду, Алёна. Может так сболтнул без всякого смысла, а может к тому, что он не зря прибухивал в свое время и вот теперь мы вместе.

– Типа вместе, – поправила я.

– Типа да, – кивнул Никита, а потом как-то странно посмотрел на меня, но тут же отвернулся, принимаясь с завидным усердием разглядывать стюардессу в конце салона.

Ах, ну не буду мешать, раз такое дело.

Пожала плечами и достала планшет с загруженной новой серией любимого сериала, но уже через минуту один наушник был выдернут из моего уха с недовольным бурчанием.

– Офигела?

– Х-м, я просто думала, что ты нашел нечто более интересное для созерцания, нежели глупые видосики, – приподняла я брови.

– Серьезно? – изогнулся и с какой-то шальной улыбкой посмотрел на меня Соболевский.

– Серьезнее некуда, Никита. Но ты даже не надейся, я для тебя у этой милашки телефон стрелять не собираюсь. Даже не проси, – погрозила я ему указательным пальцем и рассмеялась, любуясь на скисшую мину парня.

И на этом наши разговоры закончились, а потом мы только склонились друг к другу, чтобы лучше видеть экран и принялись смотреть новую серию, пока я неожиданно не заклевала носом и не отрубилась. И там, в этом сне мне снилось, что я смотрю видео, в котором я еще невзрачная плоская школьница с обидной кличкой «Моль», и мне на голову выливается целое ведро грязной, затхлой воды, вместе с вонючей половой тряпкой.

– Твари! – резко проснулась я с гневным криком, а потом в недоумении покрутила головой, обнаруживая себя в салоне летящего самолета.

– Тише, тише, – потянул меня на себя Никита, – это всего лишь сон.

– Нет, – потянула я с отчаянием, – это все однажды уже случилось.

А потом не выдержала, выдернула свою руку из хвата Соболевского и жестко выдала, смотря прямо в его глаза.

– Случилось из-за тебя!

И так в этом мимолетном сне было реально, что вновь в моей душе всколыхнулись все былые воспоминания. Все годы травли. Вся боль, что проходила через меня из года в год. Все слезы, что я пролила в подушку в одиночестве своей спальни.

И все тепло, что, казалось бы, зародилось у меня по отношению к Соболевскому в миг истаяло и истлело. Откатило. Жёстко! В самое начало.

Это он сейчас такой любезный, потому что ему нужно вернуть свое тело. Улыбается мне, в глаза заглядывает, пытается шутить, а я смотрю него и понимаю, что до сих пор ничего не простила. Что все помню. И желаю ему хоть раз в жизни испытать то, через что, в свое время, прошла я.

– Ты из-за стюардессы обиделась, Алёнка? – уже в лифте, почти заламывая руки, спросил Никита. А я только саркастически фыркнула и закатила глаза.

Он что думает я его приревновала? Серьезно???

– Соболевский, расслабь булки. Я – последняя дева на планете, кто на тебя позарится. Так что, можешь облизывать взглядом кого хочешь, мне вообще фиолетово, – не выдержала и зло хихикнула я.

– Тогда в чем дело? – надавил он и попытался перегородить мне проход в распахнувшемся на нашем этаже лифте, но я была сильнее и просто отодвинула его с дороги.

– Ни в чем! Я просто хочу есть, спать и вообще слишком устала, – а про себя добавила «от этой жизни и от тебя».