Мой друг Рома из тусовки автогонщиков женился. По этому случаю за две недели до свадьбы проводил мальчишник в баре. Были приглашены все свои. В общей сложности человек десять. Я знал каждого. С кем-то из гостей был в более хороших отношениях, с кем-то в менее хороших. Но врагов среди присутствующих не было. По крайней мере я так думал.

Через три дня после мальчишника планировалась гонка. Последняя в том сезоне, поскольку на дворе уже стоял ноябрь и наступали холода. Зимой мы по понятным причинам не катались.

Автогонки — это целая индустрия, в которой крутятся миллионы. Что-то типа лошадиных скачек, только с гораздо бОльшим оборотом денег. У нас достаточно любителей хлеба и зрелищ, которые готовы ставить на тотализатор крупные суммы.

Среди автогонщиков гонорар забирали первые три места. Четвёртое место и далее оставались без денег. Я считался одним из лучших гонщиков, почти всегда занимал призовое место. Подчеркну, я — один из лучших. А самый лучший — мой близкий друг Витя, который был со мной, когда я познакомился с Полиной.

Понятно, что завистников у нас с Витей было достаточно. Многие парни бросали заниматься гонками, потому что не получалось приезжать даже третьими. Но в тот период Витя находился в сложной жизненной ситуации и в гонках не участвовал, поэтому все первые места были моими.

Зависть завистью, а в открытую никто никогда не пакостил. Не было такого, чтобы перед гонкой твоей машине прокалывали шины или делали что-то подобное. Все себя вели предельно честно и по-джентельменски.

Поэтому я никак не мог ожидать, что на мальчишнике моего друга за три дня до последней в сезоне гонки меня опоят какой-то дрянью, чтобы я не вышел на трассу.

Это сделали два парня, которых я прекрасно знал. Не дружил с ними, но вполне нормально общался в рамках одной компании — Славик и Федя. Они собирались подсыпать мне в стакан специальный порошок, чтобы я вырубился и трое суток был не в себе.

И у них бы все сработало. Я бы подумал, что неправильно смешал несколько видов алкоголя, пожурил бы себя за то, что не умею пить, не вышел бы на трассу и через неделю забыл бы о случившемся. Мне бы даже в голову не пришло проводить расследование. Но в план Славика и Феди вмешалась женщина.

Нет, не моя бывшая девушка Алла, а ее лучшая подруга Рита. У Ритки так болело сердце за Аллу, что она решила разлучить меня с Полиной, чтобы у моей бывшей появилась возможность меня вернуть. Самое интересное, что Алла была ни сном, ни духом о планах Маргариты. По крайней мере так она говорила в суде.

Рита в тот период спала со Славиком и была в курсе их с Федей замысла меня напоить. Присела своему любовнику на уши, что хочет поучаствовать, подсунув мне проститутку. Славик оказался полным дебилом и подкаблучником, что согласился. Это их всех и сгубило.

Мальчишник был в самом разгаре. Я выпил один коктейль, второй, третий. В какой-то момент почувствовал, что перед глазами плывет, сознание затуманивается, конечности становятся ватными. Не придал этому значения, подумав, что это нормально. Я же пью.

А потом наступила тьма.

Стас

Я очнулся от дикой головной боли, будто в башке долбит дятел. Долго не мог открыть глаза и встать с постели. Сквозь сомкнутые веки больно резал свет. Вроде чувствовал и руки, и ноги, а они меня не слушались. Пытался ими пошевелить, а не получалось. Не знаю, сколько я так пролежал. Мне кажется, очень долго. По ощущениям не меньше часа прошло. Впрочем, возможно, мне так казалось.

Во рту было сухо как в пустыне Сахара. Пить хотелось неимоверно. Единственное, о чем я мечтал, — это стакан воды. Через какое-то время мне удалось разомкнуть глаза. Я увидел белый потолок и хрустальную люстру. Яркий свет резанул глаза еще сильнее, это отдалось новым приступом боли в голове, и я снова опустил веки.

Я не думал о том, где нахожусь, что произошло. Не было способности соображать. Я лишь мечтал о воде и чтобы перестала трещать башка.

Потом я услышал звук открывающейся двери и женские голоса. Они разговаривали на повышенных тонах и обсуждали деньги. Я не особо вслушивался. Наоборот, мечтал вовсе не слышать, потому что от каждого звука голова раскалывалась еще больше. Ощущение было, будто по черепу бьют кувалдой.

Дверь хлопнула, послышались шаги в номер.

— Ага, готовенький, — сказал громко женский голос.

Я на это что-то промычал. Не понимал, кто говорит, да и не особо интересовало. Свет продолжал бить в глаза через сомкнутые веки, мне хотелось укрыться одеялом с головой. Я попробовал это сделать, но рука меня не послушалась.

Ко мне кто-то подошёл, обдал приторно-сладким парфюмом, и в этот момент башку словно бетонной плитой пришибло. Я снова не то замычал, не то застонал. Не мог пошевелиться, не мог что-то сказать. Мое тело меня не слушало.