Саркис

Еле доживаю до ночи. Анаит теперь хрен уложишь. Одиннадцатилетка считает себя дохрена взрослой. Я не привык еще.

Стою на балконе, курю и дышу очередной начинающейся весной. Два года, мать его! Два гребаных года в никуда. Вчера двадцать два, теперь уже двадцать четыре. И моя жадина из восемнадцатилетней девчонки стала красивой женщиной, в которой есть мощный стержень.

Для меня все равно девочка. Все та же легкая, улыбчивая, нежная. Я пожизненно ей благодарен за то, что не бросила, даже когда я рычал и требовал. За то, что вывезла вместе со мной все это дерьмо и ни разу не обвинила.

От дыма дерет легкие. По голому торсу гуляет прохладный ночной воздух. Кожа покрывается мурашками, а через секунду теплые ладони жены обвивают меня под ребрами. Губами водит между лопаток, прижимается щекой.

— Мне все еще не верится, что ты приехал на мой концерт сам.

— Вы же все продумали, — улыбаюсь, рисуя пальцем по ее предплечьям. На них тоже мурашки. Машенька, Федя и Ариша. Семья!

— Прости. Я все равно не до конца верила, что получится. Боялась, выйду на сцену, а тебя нет.

— Я и сам не верил. Так странно это все. Ану вспомнил маленькой совсем, когда она только на ножки встала. Тоже боялась сначала. Держалась за стенки, цеплялась за пальцы. Отпустишь, она на четвереньки и поползла, — смеюсь я. — У меня тоже иногда возникало такое желание.

Смеемся теперь вместе, представляя себе эту картинку. Я бы потом застрелился от стыда, наверное.

Разворачиваюсь к Стефе. Касаюсь ее подбородка. Смотрит на меня. Глаза блестят. В них отражается луна. Её музыка до сих пор у меня под кожей. За ребрами её ритм отбивает сердце. Семьдесят у меня и столько же у жены. Мы теперь в полном синхроне. Нам друг без друга не вариант.

Облизывает свои губки. Я тоже хочу. Наклоняюсь, целую. Ее пальчики пробегаются по полоске шрама от операций. Сокращаюсь. Мне не больно. Просто… Это еще в башке все. Не вытравил.

Касаемся языками. Тело от затылка до поясницы обдает кипятком. Хрипло выдохнув, спускаю ладони ей на ягодицы. Смогу? Нет? У меня верхняя часть тела сейчас нормально раскачена и укреплена. Иначе я бы не встал.

Приподнимаю жену от пола. Разворачиваю нас к старой узкой тумбочке, в которой у меня лежат приблуды для ремонта. Сажаю Стефу на шершавую, окрашенную поверхность. Медленно веду пальцами по внутренней стороне бедер, глядя, как тяжело и часто поднимается ее грудь. Развожу ножки в стороны. Встаю между ними и снова улетаю в горячем поцелуе и взаимных, хаотичных прикосновениях.

Ее ладошка на моем затылке. Приятно. Обожаю это. Ее пальцы бегают по короткому ежику волос чуть выше шеи. Ноготки царапают кожу у основания. Дергаю ее на себя и вдавливаюсь эрекцией в бедро. В глазах темнеет. По позвоночнику ток.

Пробираюсь под футболку. Ловлю сосок. Она охает, кусает губы, глядя мне в глаза и ногтями медленно ведет по члену через трусы и шорты. Все равно остро.

Мы снова ласкаемся языками, губами. Сдвигаю ей шортики, ныряю под промокшие трусики.

— Кс-кс, — улыбается, закатывая глаза от моих пальцев, скользящих по губкам.

Кусаю за мочку уха, погружаясь в плоть.

— Увидят, — смущенно хнычет она. А тело двигается навстречу моим ласкам. — Пойдем в комнату.

— Меня задолбала кровать. Здесь хочу. Спят все. Второй час ночи. Не отвлекайся, — затыкаю ей рот языком. Умудряется смеяться, забавно сопя.

Достаю резинку из кармана. Спускаю штаны по бедрам, и под ее поплывшим взглядом раскатываю латекс по члену. Берет его ладошкой, сжимает до искр перед глазами. Гладит, кайфуя от моей реакции.

Помогаю ей спуститься с тумбочки. Разворачиваю. Упирается ладошками в поверхность, прогибается в пояснице. Шлепаю ее по ягодице. Скольжу головкой по мягким, влажным губкам. Обмениваемся тихими стонами. Они улетают во двор. Кто-то услышит, наверное. Похрен. Пусть завидуют.

Растягиваю ее. Сжимает мышцами, принимает, сладко всхлипывая. Толкаюсь в нее осторожно, привыкая к собственным движениям. Ладони под ее футболкой. Сжимаю грудь, дразню соски. Стефа сама двигается, вжимаясь попкой в низ моего живота.

Разгоняюсь под пошлые, откровенные шлепки наших тел. Чуть отклоняюсь, глядя, как блестящий от ее влаги член выходит и вновь погружается глубоко в жар ее тела. Красиво, возбуждающе…

— У меня тут такая картинка, — хриплю ей, ложась грудью на лопатки и вгрызаясь зубами в холку. Оставляю слабый засос на шее. Делаю несколько коротких толчков, почти не выходя из нее. Веду языком по крупным позвонкам.

— Мхкхм… — выдает она невнятное.

Красиво прогибается, кончая со стоном, эхом, улетающим во двор. Фиксирую бедра ладонями, врезаюсь в нее часто и жадно, догоняя, улетая вместе с ней в черноту звездного неба.

Выхожу. Снимаю резинку, убираю в сторону. Подсаживаю Стефу обратно на тумбочку. Встаю между ног и ласкаюсь кончиком носа об ее щеку. Она обнимает, прижимается, отвечает на все мои ласки. Заглядываю в глаза. Разомлевшая, нежная моя. К утру будет затраханная до дрожи в бедрах.