— Постараюсь. Успехов вам…

В фирмах, где раньше трудился Вейдеманис, ничего нового узнать не удалось. Все то же самое: исполнительный, добросовестный работник. Кое-кто вспомнил, что он дружил с убитым Федором Гаско, но никто не связывал смерть коммерсанта с Вейдеманисом. В шесть часов вечера Галина поехала к Вейдеманисам.

Нашла нужный подъезд, квартиру. Позвонила. Ей никто не ответил. Она позвонила еще раз. И снова — никого. Галина позвонила к соседям. Соседка оказалась словоохотливой.

— Сейчас их дома нет, — объяснила она. — Девочка задержалась в школе, а бабушка пошла за ней.

— Понятно, — Галина вышла из подъезда. Достала телефон, собиралась было позвонить, но передумала. Решила, что вернется сюда через час. Но и через час в квартире по-прежнему никого не было.

Она поехала в прокуратуру, надеясь найти Всеволода Борисовича, и не ошиблась. Романенко сидел в своем кабинете. Очевидно, у него слезились глаза от постоянного недосыпания. Хмуро взглянув на Галину, он предложил ей сесть. Она знала, что он не любит слушать новости с порога. Романенко считал, что торопливость — признак легкомыслия. Сначала приведи в порядок свои мысли, а потом говори.

— Все данные на Вейдеманиса я уже оставила у вас, — начала она, — я была в Онкологическом центре. Там подтвердились наши подозрения — он тяжело болен. Именно поэтому и согласился стать проводником группы Кочиевского в Европе. Они нашли своего рода идеальный вариант: профессионал, бывший сотрудник разведки, знающий иностранные языки, умело ориентирующийся в европейских странах. Он ищет Труфилова, а за ним идет группа убийц, которая устраняет всех, кто имел какое-либо отношение к этому делу.

— Понятно, — вздохнул Романенко, — мы искали демона зла, а нашли несчастного человека, которому осталось жить совсем ничего. Он потерял работу и заболел. Представляю его самочувствие. У него на руках мать и дочь, будущее которых он обязан обеспечить. Вы сообщили Дронго о вашей поездке в Онкоцентр?

— Сообщила, — кивнул Галина, — но я не смогла поговорить с родными Вейдеманиса. Два раза приезжала, но их не было дома.

— И что думаешь? Где они?

— Соседка сообщила, что бабушка отправилась за внучкой, та не пришла из школы.

— Странно… — Романенко нахмурился, — нужно проверить все еще раз.

Поедешь с нашим сотрудником. Все, что касается Вейдеманиса; нас интересует в первую очередь.

— Я поеду сама, — предложила Галина, — у вас и так хватает забот.

— Добро, — согласился Всеволод Борисович, — только осторожнее. Если увидишь что-то подозрительное, звони. И немедленно, без лишнего героизма. И так проблем выше крыши.

— Что-нибудь случилось?

— У нас каждый час что-то случается, — пробормотал Романенко, — сначала в Хайзене застрелили Кребберса, бывшего связного Труфилова, затем в Антверпене взорвали автомобиль с Игорем Ржевкиным. А днем в Схетоне, рядом с Антверпеном, нашли трупы двоих туристов, прилетевших из Москвы. Если добавить еще и убийство в самолете два дня назад, то получается, что мы все время опаздываем. Честно говоря, я даже не представляю себе, как Дронго может справиться с этой проблемой. Не нужно было вообще его подключать. Мы все равно не успеем найти Труфилова. Против нас слишком крупные силы.

— Он так не считает, — возразила Сиренко. — И мы не можем останавливаться на полпути.

— Не можем, — кивнул Романенко. — Будем надеяться, что Дронго все же сумеет остановить их раньше, чем они найдут Труфилова. Это наш последний шанс.

Они приехали в Схетон, когда эксперты еще работали на месте трагедии.

Все произошло в одном из заброшенных домов, на окраине Схетона. Дом был оцеплен, и журналисты рвались сквозь кордон полицейских, пытаясь получить хоть какую-нибудь информацию. Работали телевизионные камеры, сразу несколько человек комментировали происходящее с места событий. Комиссар хмурился, понимая, как вреден расследованию шум вокруг преступления. Он протиснулся вместе с Дронго сквозь толпу журналистов, не отвечая на их вопросы.

Войдя в дом, они прошли на второй этаж, где и произошли оба убийства.

Комиссар Верье подошел к одному из экспертов.

— Как он погиб?

— Его застрелили, — сообщил эксперт, — но перед смертью пытали.

Прижигали руки, ноги, половые органы. Перед этим связали. Взгляните, на руках характерные борозды. Очевидно, использовали и повязки, чтобы пленные не кричали. Мы нашли одну из таких повязок в углу. Но убили их совсем недавно, примерно час назад.

— Почему не были слышны выстрелы?

— Очевидно, стреляли из пистолетов с глушителями. Использовали два пистолета.

— Что-нибудь нашли при убитых?

— Да, документы. Оба русские туристы из Москвы, прилетели к нам пять дней назад. В карманах были даже деньги. Видимо, убийцы спешили. Но это в любом случае не ограбление. У одного из убитых даже не сняли золотые часы.

Дронго, не любивший смотреть на трупы, отвернулся. Затем снова вернулся и все-таки заставил себя сесть на корточки перед одним из убитых, взглянул на искаженное предсмертной гримасой лицо. Жестокость убийства потрясла его, но что за этой жестокостью?