– Привет, Лий. Заходи.

Рядом с его креслом стояла картонная коробка, а на столе были разбросаны пожелтевшие документы и множество старых фотографий.

Злым отец не выглядел, скорее задумчивым и отрешенным. Значит, слишком занят, чтобы понять, что я пришла не вовремя. Отлично!

Я с облегчением вошла внутрь и подойдя к нему, поцеловала в щеку. Выглядел он уже гораздо лучше, не было болезненных мешком под глазами, да и температура спала, судя по прохладной коже.

– Как себя чувствуешь?

– Ой, твоя мать меня напичкала таблетками, попробуй не выздоровей! Уже из принципа хочется быстрее поправиться лишь бы не пить эти её сорбенты.

Я рассмеялась.

– Зато результат на лицо!

– Тут не поспоришь, Ира знает толк в лечении! Ты сама как? Как проект?

Папа похлопал себя по колену, приглашая меня присесть. Он с самого детства так делал. Приходил домой после работы, подзывал меня и расспрашивал как прошел мой день, никто ли не обидел, что кушала и чем занималась. И хоть я уже выросла, иногда он забывает об этом и усаживает меня как маленького ребенка, чтобы поинтересоваться делами.

Тепло улыбнувшись, я села, но в глаза папе все же не посмотрела. Слишком близко он находился, а я собиралась солгать.

– Отлично, завтра еще надо будет задержаться, потому что тема обширная, нужно раскрыть её максимально по возможности. – на ходу придумала новую причину, чтобы и завтра сбежать к Амиру.

– Что за тема-то?

– Связь концепции дисконтированной стоимости с фундаментальным принципом альтернативных затрат.

Да, я подготовилась. Если лгать папе, то делать это так, чтобы у него не оставалось сомнений в правдивости моих заявлений.

– Ммм, звучит слишком замудренно. Но ты у меня девочка умная, поэтому не удивляюсь, что всё это укладывается в твоей светлой головке, - похвалил отец, притянув меня к себе и чмокнув в висок.

– Пап, - раз уж он такой добрый сегодня неизвестно по какой причине, я могу попробовать пойти немного дальше, - можно я по вечерам буду выбираться с друзьями погулять? Сейчас светло, почти лето.

Спросила и дыхание затаила. Если бы он только разрешил, я бы могла видеть Амира чаще.

– Нет, Лия! – категорично отрезал отец, а из его тона исчезло всё тепло.

Доброта закончилась, так и не начавшись.

– Но почему? – не выдержала я. Сегодняшние пара часов проведённые с Амиром были незабываемыми! Я хочу так каждый день, мне надоело сидеть дома! – Пап, все гуляют в центре, общаются, одна я под замком. Круглый год, включая лето! Это ненормально!

– Это для твоей же безопасности, Лия! Я объяснял тебе миллион раз, что те, кого я сажаю – не простые. Порой это не уличная шпана, а влиятельные люди, способные на многое! Они могут захотеть отомстить мне. Сами или через знакомых, не важно. А ты – единственное, что имеет для меня значение. Ты и мать, конечно.

– Папа, это бред!
– я всплеснула руками, потому что надоела эта его постоянная отмазка. Не работала она больше. Если раньше отцу удавалось меня запугать, рассказывая о взрослых плохих дядях, то сейчас это уже не проходит.

– Лия, я сказал нет! – рявкнул отец, подталкивая меня вверх, чтобы я встала, и сам поднялся. Нервно зашагал по кабинету, - Перестань поднимать эту тему, как будто не понимаешь того, что я говорю! Я не буду рисковать твоей безопасностью!

– Да никому я не нужна! – вскрикнула я. Отчаяние достигло апогея. Я чувствовала себя замкнутым в клетке домашним зверьком, на которого приходят посмотреть домой, а самого никуда не выпускают, - Мне восемнадцать лет и ни разу за это время мне никто ничего не пытался сделать тебе в отместку. Ни разу, папа!

– Это потому что ты ни черта не знаешь! – папа резко остановился напротив меня, а я застыла.

– Чего не знаю?

Отец смотрел на меня несколько долгих секунд, словно размышлял говорить или нет, а я дышать не могла. Неужели кто-то пытался что-то сделать моей семье?

– Когда мама была беременна тобой, ко мне в квартиру заявился один, - Выдохнув, ошарашил меня отец. По взволнованному родному лицу прошла тень, - угрожал мне пистолетом за то, что я посадил его. Да и плевать бы на меня. Убил бы и хрен там. Но тогда из магазина вернулась Ира. Зашла, такая счастливая вся, светится, держит в руках детские пинетки розового цвета, как сейчас помню. Говорит «Смотри, Петь что купила нашей Ли…», договорить она не успела, потому что этот ублюдок рявкнул на неё и мать вздрогнула. Выронила пинетки и побелела. Этот ужас в её глазах до сих пор преследует меня по ночам. Я смотрел на неё, на её огромный живот и молился всем богам, чтобы только вы остались живы! Чтобы этот ублюдок не убил и вас! – От ужаса у меня ноги подкосились. Господи, бедная мама! Холод окутал каждую клетку, стоило только представить как она испугалась в тот момент за себя, меня, отца. Это каким нелюдем нужно быть, чтобы угрожать беременной женщине! Я поднесла руку к горлу и машинально растерла его. Кислород поступал с трудом, - Мать умолять его начала, чтобы пощадил. Жизнь оставил вам и мне. Плакала, живот гладила, боялась видимо, что в последний раз. Он тогда выстрелил в меня и ушел. Попал, правда, в руку. Наверное, так и планировал, чтобы боль причинить, или просто промазал. Но уходя, пообещал, что однажды вернется.

Последние слова папа выдавил сквозь зубы, а я наконец всё поняла. Опустила полный шока взгляд на его небольшой круглый шрам на правой руке. Раньше, когда я спрашивала откуда он, отец говорил, что обжегся. Вот почему он так боится отпускать меня куда-то. Вот откуда эта больная гиперопека и настойчивое желание, чтобы я была рядом. Не из-за эфемерных "зэков", а из-за одного.. Господи…

– Пап, - вылетело из меня надсадно.

Сильные руки отца дернули меня к нему, и я уткнулась носом в широкую родную грудь. Крепко сжала в объятиях.