Ну а потом следаки копнули про меня больше информации, залезли в дела кластера и подняли грязное бельё. С недавнего времени я отрабатывал не только преступления своего брата, но и свои. Ещё более тяжкие. Хотя Солодов, кажется, об этом не знал. Он всегда говорил прямо, а про это не спросил. Всё-таки существовал предел его связям.

— Как Маша? — спросил Солодов.

— Нормально, — я посмотрел ему в глаза. — Это из-за неё всё.

— Что? — вылупился Солодов затягиваясь.

— Болезнь прогрессировала слишком быстро. И стандартные лекарства не помогали. Мы положили её в клинику, а потом оказалось, что ей поможет только специальный уход и дополнительные препараты. Её облучали по специальной методике и каждый сеанс проводили в Израиле. Я бы не покрыл эти расходы и за десять лет работы на кластере. Сидел и только успевал бы подписывать бумаги на перевод заработка семье. И, может быть, лет через двадцать, став таким же холодным и каменным, как сам астероид, я смог бы вернуться. Вот только не узнал бы ни своего сына, ни свою жену, превратившись в забытого жизнью вахтовика на шестом десятке.

— О чём ты говоришь?

— Мы придумали, как привезти руду леваком, — сказал я, глядя через окно перехода. — Появились проблемы. Кто-то хотел большей доли, а кто-то обещал нас сдать, если мы не возьмём его в дело. Я связался с этим идиотом Бугиным. Кроме проблем вахтовиков, мы решали и свои, и часто нам приходилось делать грязно.

Солодов засосал сигарету до фильтра и достал ещё одну.

— Но притащить руду леваком — это только полдела. Мы делали схроны в медотсеке и вывозили в холодильниках с препаратами, потому что они не проходят контроль фона, рентген от которого может испортить дорогостоящие лекарства. Бугин договорился с кладовщиками, логистами и кучей других людей. Мы отправили семь посылок с кораблями для сменных вахтовиков, а на мне лежало две задачи. Я должен был успокоить недовольных вахтовиков, если кто-то заметит наши схемы…, — я замолчал. — А ещё я должен был продать руду на Земле.

— Как? — Солодов чуть закашлялся, а потом понял и округлил глаза, — А-а-а-а….

— Это я уговорил брата. Всю жизнь он занимался мелкой фигнёй. Поддельные доки, травка, перепродажа краденых машин и прочая мелочёвка. Дисциплинированно нарушал закон, так скажем. Он никогда не лез в слишком опасные дела. Преступник на минималках, блин. И когда я пришёл к нему с предложением, он меня сразу послал. Он жил свою жизнь и всегда был готов отсидеть свои три-четыре года, если что-то пойдёт не так. А я предложил ему дело, за которое можно сесть на двадцатку и похоронить свою жизнь. Он отказался. Тогда я пообещал, что вытащу его, если что-то пойдёт не так. Без лишних разговоров, условий и прочего говна. Он сбывает руду, а я беру все риски на себя. Вот такая простая договорённость.

— Твою мать…

— Он всё сделал как надо. Нашёл покупателей в Азии и отправлял мелкими партиями, но прокололся кто-то из курьеров. Детали я не знаю. Дело сразу же засекретили, и чтобы не выставлять себя же в дебильном свете из-за просранного космического богатства, повесили на него ярлык «наркота». Чинуши не хотели признавать, что парочка придурков вахтовиков водили их за нос и сливали ценный стратегический ресурс неприятелю за границей.

— Так вот почему они ходили к тебе домой и под видом составления психологического портрета задавали вопросы Маше.

— Да. Маше и тебе я не рассказывал, потому что не хотел делать соучастниками преступления. Они стали копать и, конечно же, докопались. Тут и дебил бы всё понял. Один брат продаёт космическую руду, а второй брат только что вернулся с астероида. Вот почему я не тянул с решением. Сыграл на опережение, прежде чем они захотели бы устроить показательную порку. Ну а теперь, когда всплыли все наши дела на кластере, а они придумали более жёсткий метод искупить вину перед родиной, то скрывать больше нечего. И раз ты пришёл, то я попрошу тебя рассказать это Маше. Не хочу делать это по телефону и, тем более, перед днём прыжка. Она не должна ненавидеть брата. Мы вместе делали это для неё.

— Конечно, — Солодов кивнул и некоторое время молчал. — Странно было с моей стороны считать тебя таким придурком, решившим пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти брата. Мда… Как же я злился из-за твоей упёртости. Злился и был уверен, что всё ещё можно оставить как есть. Ему двадцатку за решёткой, а тебе — счастливую жизнь со здоровой женой.

Просто оставить всё, как оно есть…

… … …

Я и смотрел в спину Астре и размышлял — нужно ли оставить всё, как оно есть. Ввязаться в потасовку с адептами, означает сломать систему и натравить на себя армию чокнутых фанатиков.

А ведь только всё наладилось.

Я даже вспомнил работу с психологом на прыжковой станции. Девушка в белом халате всеми правдами и неправдами запихивала мне в голову идею про важность миссии. Да, чему уж там, я и сам это прекрасно понимал. Я разыгрывал здесь свою жизнь. Хотя оставалось что-то, что привело меня сюда. Я получил новое тело, но остался прежним Зориновым Александром. В теории я мог скинуть всё на брата. Денег я заработал прилично, нанял бы команду адвокатов и затянул дело. В конце концов, вина за все преступления на кластере лежала на Бугине.