Какой-то русский солдат в выцветшей гимнастерке и обмотках, с висящей на перевязи рукой, бойко рассказывал что-то по-узбекски стоявшим вокруг него слушателям.

Хамза подошел ближе, вгляделся и чуть было не лишился сознания. Это был Степан Соколов - страшно похудевший, изможденный, с ввалившимися, но сверкающими глазами.

– Степан!..

– Хамза!..

Народ расступился. Они бросились друг к другу, обнялись.

Через десять минут Хамза знал о друге все - арест, тюрьма, замена ссылки отправкой на фронт, ранение, госпиталь, возвращение в Туркестан.

Вспомнили Аксинью, ибн Ямина, смахнули набежавшие новые слезы...

– Ну, а ты-то как?
– спрашивал Степан, счастливо улыбаясь.
– Дошел до Мекки?

– Дошел.

– Поклонился гробнице?

– Поклонился.

– Ну... а все остальное?

– Все сделал.

– По Черному морю прокатился?

– Прокатился.

– В Одессе как приняли?

– Хорошо. Как только вернулся в Коканд, все доктору Смольникову передал... Он потом уехал куда-то.

– Нету больше доктора...

– Как нету?!

– Арестовали его в России, осудили на каторгу...

– Помер в Сибири, надорвался... Царство ему небесное...

Никогда еще не плакал Хамза так горько, как после этих слов Степана.

– Ну ладно, чего там, - вздохнул Степан, - слезами делу не поможешь... Ты в Ташкент-то зачем приехал?

– В Совет. Ты хоть знаешь, что здесь первый Совет рабочих депутатов организовали?

– А как же!.. В госпитале в газете прочитал. И сразу сюда.

– Когда приехал?

– Сегодня. Только что с поезда...

– И я только что из Коканда... И сразу митинговать?

– А как же!.. Иду мимо, слышу - какой-то путаник мусульманам мозги пудрит... Я его спихнул и как чесану по-узбекски:

правоверные, говорю, вы про Ленина когда-нибудь слышали?..

Они рты-то и разинули...

– Так идем в Совет, чего мы тут сидим?

– Идем, конечно!.. Ну, что, братишка, сбылась наша песня, не зря тогда в Ширин-сае через реку плыли, а? Дали все-таки царю по шапке?

Низамеддин Ходжаев встретил обоих, как говорится, с распростертыми объятьями. И сразу же предложил дело - надо ехать в железнодорожные мастерские и на заводы, где ведут активную работу агитаторы Временного правительства. Надо дать им бой! Надо опрокинуть их лозунги о продолжении войны.

Это очень хорошо, что Соколов в солдатской форме...

– Расскажи им, где ты был ранен и нужна ли тебе твоя рана, полученная ради прибылей фабрикантов и баев!
– горячился Ходжаев.
– Покажи им свою руку! Спроси, хотят ли они проливать кровь, как пролил ее ты, для того чтобы хозяин их мастерских или завода построил себе новый особняк или купил ночной горшок из золота?

– Спрошу, не боись, - соглашался Степан, - и руку покажу изуродованную... Для такого дела и бинты сорвать не жалко - пускай кровушку понюхают, которая глупым немецким железом была выпущенная...

– А ты, Хамза, - сказал Ходжаев, - обращайся к узбекам, таджикам, казахам, киргизам. Их много сейчас на заводах Ташкента. Спроси у них, хотят ли они опять идти в мардикеры, оставляя дома голодными без своего заработка жен и детей?..

Напомни им о расстрелянных и повешенных мардикерах в шестнадцатом году.

– Мы вместе пойдем, - сказал Степан, - он о мардикерах скажет, я о войне. Так оно крепче будет, злее.

– Нет, вместе не надо, у нас людей мало...

– Слышь, Низамеддин, ты уж позволь нам вдвоем. Не виделись мы с ним давно, а мы все же родственники...

– Ладно, идите вдвоем... И об этом тоже расскажите! Как слилась ваша кровь воедино... и про тех, кто не хочет, чтобы так было, кто против братства узбеков и русских... Вдвоем у вас сильно получится... И еще одно. Ты должен стихи написать, Хамза, о происходящих событиях. Чтобы душу переворачивали!.. Ты же можешь!.. Чтобы захотелось пойти и сделать так, как в стихах будет написано!

Целую неделю ходили Соколов и Хамза вдвоем по митингам, агитируя за лозунги большевиков и Совет рабочих депутатов, против Временного правительства. Низамеддин Ходжаев угадал - называя Хамзу своим родственником, Степан сразу же привлекал к себе внимание слушателей.

– Кому нужна эта война?!
– кричал Степан, тыча раненой рукой в стоявших перед ним рабочих.
– Мне, тебе, ему?.. Я до фронта машинистом ездил, поезда водил, а теперь я зачем своему паровозу нужен? Вместо трубы встать, что ли?.. Нас там убивают, калечат, по нам вши пешком ходят, а что мы имеем? Бинты окровавленные, дырку в брюхе?.. Наши головы там вдоль окопов как дыни на бахче лежат, наши ноги оторванные сами в могилу ушли, наши глаза ворон выклевал!.. За что?!.. Калеками потом всю жизнь ползать будем, за копеечкой руку бы протянул, а ее нет, руки-то, ее пуля откусила!.. Долой войну!! Хватит людей убивать!.. Люди жить хотят, а не в земле раньше срока гнить!.. Кто на войне наживается? Я, ты, он?.. Нет, братцы, не мы, а они - Родзянки, Керенские и прочие толстобрюхие! А мы как свой рубль измятый до войны получали, так и после войны получать будем!..