Шрифт:
Алчинбек резко встал. За ним поднялись и другие.
– Мы уходим, - сказал Алчинбек и бросил чайханщику несколько монет.
Кара-Каплан сотрясался от смеха.
– Кто это?
– шепотом спросил Хамза у Алчинбека.
– Один торговец...
– Веселый, видно, человек.
– Да уж куда веселее, - мрачно усмехнулся Алчинбек.
Они пошли к выходу.
– Эй, молодежь, куда же вы?
– очухался наконец от приступа неудержимого хохота Кара-Каплан.
– Не съесть ли нам чегонибудь? Эй, чайханщик!
– Для вас я уже накрыл чистый дастархан, - сломался в пояснице хозяин лагманной.
– Где?
– Вон там, около занавески...
– Хорошо, сейчас иду... Нахальная у нас пошла молодежь, не так ли? Особенно вот эти двое - Алчинбек и Хамза. Друзья, видишь ли... Вместе стихи пишут, вместе проповедуют, вместе сдохнут, наверное.
Он поднялся и перешел на место, указанное чайханщиком.
Теперь Кара-Каплан сидел рядом с Эргашем - спиной к нему.
– Ты чего раскудахтался как курица?
– тихо, но зло спросил Эргаш. Чего вырядился как павлин?
– Пусть люди запоминают меня пестрым, - так же тихо, не оборачиваясь, ответил Кара-Каплан.
– Когда будет нужно, ты увидишь на мне только один цвет - черный. Я сольюсь с ночью и растворюсь в ней.
Он сделался вдруг очень серьезным - все балагурство как рукой сняло.
– Видел его?
– Видел, Эргаш, видел...
– Сколько дает?
– Две тысячи... Пополам?
– Нет, Кара. Делим, как всегда, - мне две трети, тебе одну...
Что он хочет?
– Рискуем одинаково, а заработок разный? Я не согласен.
– Замолчи, грязный ишак! Или я намотаю твои кишки на свою правую руку! Ты забыл, кто спасает тебя от тюрьмы?.. Говори скорее, что он хочет?
– Обеих сразу - и жену и дочку.
– Он ведь женился недавно, зачем ему еще две новые жены?
– Когда у человека много денег, он может жениться хоть через день.
– Но всех жен добываем ему мы!
– У каждого свой товар. У него - деньги, у нас - кинжал.
– Он загребает миллионы, а нам платит копейки.
– Зато мы имеем от него постоянный заработок и никогда не сидим без работы.
– Что ты бубнишь все время одно и то же? Почему защищаешь его?
– Когда ему надоедят бабы, он позовет нас на другие дела.
Ему не обойтись без нас.
– Когда еще это будет...
– Скоро, скоро, Эргаш. Он уже играет на бирже, а там всегда надо убирать кого-нибудь покрупнее, чем мужья его будущих жен.
– Ладно, подождем... Ты взял задаток?
– Взял.
– Сколько?
– Шестьсот.
– Оставь себе двести, четыреста подсунь под занавеску...
Когда пойдем?
– В ночь на понедельник.
– Где встречаемся?
– На базаре.
– Хоп.
3
Черна кокандская ночь. Две тени бесшумно двигаются по улицам города. Подолгу стоят на перекрестках, прислушиваясь к ночным звукам и шорохам.
Углубились в узкое пространство между двумя глинобитными стенами. Это уже переулок. Теперь недалеко.
Вот и нужные ворота. Две тени - Эргаш и Кара-Каплан, это были они заматывают лица тряпками. Тихо перелезают через забор во внутренний дворик.
Перед верандой спит на кошме сторож. Эргаш крадется к нему. Удар рукояткой кинжала по голове - сторож дернулся и затих.
– Убил?
– спрашивает Кара-Каплан.
– Оглушил. Заткни ему в рот кляп, свяжи руки и ноги.
Вошли в дом. Где он?.. Вот он - спит на атласных одеялах.
Немощный старик, мешок с деньгами. Что надо такому? Щелчок по носу - и готов. Но он нужен живой.
Р-раз! Один сел на ноги, другой приставил нож к горлу.
– Кто? Что?
– встрепенулся со сна хозяин дома.
– Кто здесь?
Увидев кинжал, словно поперхнулся.
Эргаш шепотом:
– Жить хочешь, лежи и молчи...
Старик таращил в безумном ужасе глаза.
– Кто... кто вы такие?
Эргаш чуть опустил тряпку с лица.
– Эргаш?!..
– Узнал? Да, это одно мое имя, а второе - смерть...
Кара-Каплан придвинулся к поверженному хозяину, прошептал:
– А это я... Здравствуй, Ахмад-ахун, как поживаешь? Как здоровье твоей молодой жены Зульфизар?
Из глаз старика выкатилась и побежала по щеке одинокая слеза.