Шрифт:
– Как ты посмел?! Как посмел?!
– рычал Миркамилбай, пытаясь освободиться от Юсуфджана.
– Да я ж тебя...
– Стыдитесь, господин Муминбаев, - отпустив руку бая, тяжело выдохнул Юсуфджан.
– Вы же могли проломить ему голову.
– Он сделал шаг назад и сказал тихо, с дрожью в голосе: - Вы же могли убить поэта...
3
События разворачивались с головокружительной быстротой.
На следующий день полицмейстер Коканда полковник Медынский вызвал к себе капитана Китаева, начальника секретного отдела по производству дел особой государственной важности.
– Два часа назад, - сказал Медынский, - мне принесли письмо от нескольких представителей здешней туземной знати.
В письме говорится, что вчера в доме Садыкджана-байваччи некий Хамза, пытаясь оскорбить хозяина и гостей, прочитал стихи собственного сочинения, содержащие призыв к свержению существующего государственного строя... Что это такое?
Местный буревестник? Максим Горький а-ля Туркестан? Как прикажете понимать?.. Кто такой этот Хамза? Откуда взялся?
Почему я до сих пор ничего не слышал о нем?
– Вы прекрасно его знаете, ваше превосходительство, по моим неоднократным докладам, - объяснил Китаев.
– Это тот самый человек, который все время хлопочет об открытии новых туземных школ для детей неимущих.
– Тот самый? Кстати, как его фамилия? Низаев, Ходжаев...
Я все время путаюсь с этими мусульманскими именами.
– У него две фамилии, господин полковник, - Холбаев и Ниязов.
– Две фамилии? Да почему же две? У каждого человека должна быть одна официальная фамилия... Вот у вас, капитан, сколько фамилий?
– Одна, - улыбнулся Китаев.
– И у меня одна. Так почему же у какого-то туркестанца должно быть две фамилии?
– Это связано, ваше превосходительство, с неопределенностью образования фамилий у туземного населения. Официально интересующий вас объект значится следующим образом: Хамза Ямин сын Холбая сын Нияза. Из уважения к предкам он взял фамилию не отца, а деда и прадеда.
– А вы, я смотрю, уже изучили всю родословную этого местного буревестника.
– Иначе нельзя. Он давно у нас под наблюдением.
– Похвально, похвально, капитан.
– Использую опыт, приобретенный в центральных районах империи. Там, в каких бы губерниях ни приходилось служить, первым делом устанавливал контроль за всей пишущей братией - поэтами, публицистами и так далее. И, знаете, почти никогда не вытаскивал невод на берег пустым. Что-нибудь да попадалось.
– Я буду писать о вас в Петербург...
– - Чувствительно благодарен, господин полковник.
– А за Хамзой наблюдение усилить. Особо обратить внимание на попытки связаться с русскими политическими ссыльными.
Здесь таится самая главная опасность!
Полицмейстер достал из кармана мундира сложенный вчетверо листок бумаги и прочитал:
– "Пролетарское движение распространяется и на самые отдаленные окраины..."
Китаев изобразил лицом искреннее огорчение.
– Так пишут в своих газетах социал-демократы, - сказал Медынский, - и это написано про наши места. Поэтому я срочно вызвал вас сегодня. Стихи этого Хамзы - сигнал!.. Сигнал о том, что и сюда докатились отголоски беспорядков в центральной России. В Петербурге и Москве, благодаря твердости властей и непоколебимой монаршей воле, выступления бунтовщиков удалось подавить... Но вы же знаете, что в районе Пресни фабричные несколько дней оказывали вооруженное сопротивление регулярным войскам... Вооруженное! Подумать только!.. А с чего все началось? Лев Толстой и Максим Горький! Это мое твердое убеждение. Толстой пытался ударить по вере - церковь его прокляла...
– Богатая мысль, ваше превосходительство! Нужно запомнить!
– А Хамза замахивается на шариат и коран... Теперь Максим Горький. Сначала все думали, что о птичках стихи написаны, - "Песня о Соколе", "Песня о Буревестнике"... А это на самом деле скрытый призыв к революции, к анархии, к всеобщему разрушению. Посильнее прокламаций и листовок оказалось...
Вот тебе и птички!
– Совершенно согласен с ходом ваших размышлений, господин полковник.
– Вот почему так опасны все эти сочинители со своими стихами... У французов тоже все с книг началось - энциклопедисты, материалисты, велосипедисты там всякие... А чем кончилось?
Законному государю и законной государыне головки - чик!
– и отрубили.
– Может быть, арестовать его?
.- Рано. Он сейчас вольно или невольно будет искать себе друзей среди местных политических ссыльных. И сослужит тем самым нам хорошую службу. Ему обязательно нужны сейчас товарищи по образу мысли. А среди мусульман таких нет... И вот, когда он найдет себе друзей среди русских, тут-то они его и научат не только песни о птичках писать, но кое-чему и похуже...
И когда местные ссыльные через него, как через поэта, начнут распространять свои политические взгляды на мусульман, когда слепится пяток - десяток мусульманских кружков с "учителями" из русских политических, когда они начнут маевочки проводить, а то, глядишь, чего доброго, и газетенку какую-нибудь подпольную наладят, вот тогда-то мы их всех сразу и накроем!.. Но к тому времени у нас должно быть все как на ладони - адреса, фамилии, явки. И тогда распространению пролетарского движения на далекие окраины у нас здесь, в Коканде, будет положен конец...